Страница 59 из 63
Пока я работала, я краем глаза выучила большую часть прислуги первого принца. Её было неожиданно много: один тонкий юноша приходил утром, чистил курильницы, забирал догоревшие палочки благовоний, второй приносил чай. Всегда в одно и то же время в одном и том же фарфоровом чайнике с золотыми драконами. Ставил на низкий столик, расправлял ткань под ним, проверял пиалы на сколы — и уходил. Изредка появлялся Мидзухо-сан. Приносил новые свитки и раскладывал по деревянным ящикам вдоль стены в каком-то одному ему понятном порядке. На мои разложенные он косился с явным неодобрением, но не трогал. Ещё три миловидные девушки днём, как раз перед подачей чая, быстро наводили порядок в покоях принца: мыли пол, протирали пыль, взбивали многочисленные подушки и меняли на них чехлы. Одновременно с ними кто-то проветривал кимоно и развешивал их особым образом в гардеробной, а кто-то менял воду в вазе с ветками сливы.
Все эти люди двигались по покоям как хорошо смазанный механизм, не мешая друг другу и не задавая лишних вопросов, а потому и я постепенно перестала их замечать.
Все дни с утра до вечера я сидела над расшифровкой свитка, а Катэль приходил поздно и настолько уставшим, что я со своими баранами к нему даже не лезла. Принц сухо сообщил, что у чиновников первого ранга начался какой-то там отчётный период и последний наложился на экзамены чиновников четвёртого ранга… В общем, сплошная работа-работа-работа. Я могла лишь посочувствовать.
По вечерам слуги стали зажигать благовония в спальне его высочества. Пахло сандалом и сладковато-горьковатой хризантемой. Катэль объяснил, что это особые благовония от переутомления. Так как он работает сейчас слишком много и не может отдавать столько времени тренировкам, сколько надо бы (а судя по заострившимся скулам — ещё и еде), то ароматные сухие травы укрепляют иммунитет. Мне это всё не нравилось, но так как Катэль утверждал, что это лишь на «отчётный период», я ему поверила.
На третий день кропотливой работы я дошла до последнего столбца свитка, сложила итоговую сумму и посмотрела в блокнот. Всё сходилось. До последнего скрипта. Ни единой ошибки. Я пробежалась снова по самым большим числам с нарастающим раздражением, уже специально выискивая хоть какое-то расхождение, хоть один риен, который ушёл не туда.
Ничего. Абсолютно ничего.
Я зависла над свитком с чувством, будто меня обманули.
— Ну и как это понимать? — пробормотала я.
Рыжий кот, расположившийся на объёмной шёлковой подушке, демонстративно зевнул.
Я снова уставилась в свиток. Охотники получили деньги. Пастухи получили деньги. Загоны починили, навес построили, знахарь получил за травы ровно столько, сколько было оговорено. Ни одной лишней монеты, ни одной недостачи. Всё честно…
Но что-то внутри упрямо зудело.
И тут меня накрыло воспоминание — не столько чёткая картинка, сколько ощущение. Я ведь и раньше сидела за огромным столом со стеклянной столешницей и смотрела на таблицы. Цифры, графики, показатели. И все они были в норме. Все красивые, все зелёные. А компания при этом тихо тонула.
Меня приглашали в компании тогда, когда бизнес уверенно шёл ко дну, но никто не понимал, из-за чего, а главное — как это исправить. Антикризисный управляющий. Моя работа заключалась именно в этом — искать, где тонко. Потому что по-настоящему серьёзные проблемы никогда не приходят с табличкой на груди, они начинаются с мелочей: с поставщика, который вдруг начал задерживать отгрузку на день, с усилившейся текучки в одном конкретном отделе, с новенькой уборщицы, решившей сделать влажную уборку в серверной.
Вот и здесь.
Огромная жирная муха залетела через открытые двери балкона в помещение. Она облетела весь кабинет и несколько раз прожужжала над моими свитками и котом.
— Тьфу ты, мешает, а меня не видит, — пробормотала я, тщетно отмахиваясь. — Игнорий, а ты не хочешь поймать муху?
Кот выразительно посмотрел на меня.
«Нет, не хочу. Тебе ж мешает», — было написано на его кошачьей физиономии.
— Слушай, это вообще-то твоя работа! — не выдержала я.
Это я Катэлю помогаю забесплатно. В прошлой жизни за такие консультации я бы выставила счёт с очень приятным количеством нулей. А тут — на голом энтузиазме работаю. Непорядок.
«Что, правда?» — Изумрудные кошачьи глаза посмотрели на меня с таким неподдельным изумлением, что я чуть было не задохнулась от возмущения.
— Правда! Если сейчас же не поймаешь эту муху, то ужин будешь искать себе сам. Я тебе помогать не стану.
Судя по всему, угроза возымела действие, потому что котяра не менее возмущённо мяукнул в ответ, ударил хвостом по полу, встал, потянулся и… всего пара неуловимых человеческому глазу движений, как пресловутая жирная муха лежала поверженным трупиком на полу.
— Мря-у-у! — заявил Игнорий, усаживаясь рядом с мухой и выпячивая грудь вперёд.
— Спасибо, — поблагодарила я и… замерла.
Стоило с котом заговорить об оплате его труда, как он выполнил то, что от него просили. И это кот! А у нас охотники! Люди! Если они получают недостаточную оплату, то становится ясно, почему они не хотят отгонять волков… Я бросилась пересматривать строки.
«
Сто пятьдесят два риена — выплата трём бригадам охотников за отгон волчьих стай в месяц снежных звёзд».
Ну, конечно, как же я сразу не догадалась⁈ Сто пятьдесят два не делится поровну на три никак, даже если учесть, что в одном риене двадцать пять сэру, а в сэру — сорок скриптов. Как эту сумму вообще разделили на бригады и какая в итоге зарплата у охотника? Ну-ка, а сколько получают пастухи?..
Я с утроенным азартом принялась пересматривать свитки, ища нужные мне символы. Краем глаза заметила, как в помещение зашла девушка со светлыми волосами, которой я не видела прежде, и поставила к вечеру новую шкатулку с благовониями. Неужели Катэль сегодня вернётся опять очень поздно?