Страница 58 из 63
Глава 24
Деление на три
Юля
— Ваше высочество, Небо свидетель, я служу вам верно и не привык жаловаться. Однако честь обязывает меня сказать: леди Юрико пренебрегла приличиями. Вместо того чтобы сообщить об усталости, как велит скромность воспитанной особе, она смеялась из-за ширмы и шуршала одеяниями. Подобное поведение по отношению к труду вашего верного слуги я нахожу… оскорбительным, — ябедничал Мидзухо-сан первому принцу, при этом щёки у него до смешного подрагивали от переживаний.
— Леди просто утомилась за целый день, — попробовал спасти честь выдуманной леди Юрико Катэль, но тщетно.
— Приношу извинения, — Мидзухо-сан поднял ладонь, останавливая любые возражения, — если бы леди Юрико желала сообщить об усталости, небо даровало ей язык именно для этой цели. Молчание в сочетании со смехом сложно списать на усталость. Это вопиющее пренебрежение, не присущее истинной леди. — Щёки его затряслись с удвоенной силой. — Я понимаю, что особа благородного происхождения может иметь причины скрывать свой облик. Это её право. Но голос скрывать незачем. Однако же она предпочла смеяться, а не говорить! И я, ваше верное Правое Крыло, служу этому дворцу дольше, чем иные чиновники живут на свете, и не намерен терпеть подобного обращения! У меня накоплено достаточно государственных дел, которые требуют моего внимания. Я больше не смогу заниматься данным поручением, ваше высочество.
Он поклонился с достоинством оскорблённого человека, взмахнул рукавом кимоно так широко, что шёлк хлопнул в воздухе, и, гордо вскинув голову, вышел из кабинета Катэля. Бумажно-деревянные двери так и остались открытыми. Кажется, слуги, стоявшие снаружи, тоже прибалдели от пламенной речи Правого Крыла.
— Дела-а-а… — пробормотала я поражённо.
Катэль некоторое время смотрел на двери, встал и самостоятельно их закрыл. Затем не спеша повернул голову в мою сторону.
— И как же тебе это удалось, Юля? — спросил он тихо. — Мидзухо-сан не тот, кого просто вывести из себя.
— Это был кот! — немедленно стала защищаться я. — Игнорий мяукал, а твой секретарь это принял за сдавленный смех. Представляешь, он есть хотел, ему рыба надоела, и я должна была сопроводить его на кухню. Что я могла поделать?
Однако Катэль смотрел с укоризной.
— Что? — не поняла я.
— Придумай ему другое имя.
— Пушистый шантажист⁈
Катэль сдавленно фыркнул и отвернулся. Я видела смешинки в его карих глазах, но он предпочёл сделать суровое лицо и замаскировать их. После краткого пересказа вчерашнего дня принц лишь переспросил, точно ли всё, что я проверила, не содержало ошибок. Пришлось признать, что Мидзухо-сан хороший секретарь, ответственно делает свою работу и нигде ничего не прикарманивал. По крайней мере, большая часть списка оказалась без изъянов.
— Мне совсем чуть-чуть осталось проверить, буквально конец свитка. — Я сделала жест «ладони вместе», но на этот раз Катэль не повёлся.
— Твоё усердие достойно похвалы, но вы с Мидзухо-саном провели вчера весь день над этим делом. Он и так потратил непозволительно много времени на твою прихоть. Правое Крыло служит государству, а не личным изысканиям леди Юрико. Просить его снова — значит черпать из колодца, которому не дали наполниться.
Я вяло покивала, но тут же встрепенулась.
— Прихоть⁈ Какая ещё прихоть? В Кудрявом Руне год назад полторы тысячи овец было, а сейчас едва ли три сотни найдётся. Сокращение стада в пять раз! Ты ведь сам говорил, что драконы много едят! Это, по-твоему, ерунда?
— Оборотни и люди тоже едят немало. Птицу, зерно, рыбу. Архипелаг велик, и подобных историй сотни. Охотники поссорились с пастухами. Бывает. Не каждый узел поддаётся развязыванию, Юля. Иные так и остаются нетронутыми, и небо от этого не падает.
С этими словами принц завернулся в своё алое кимоно и отбыл к фиолетовохалатым, туда, где его ждали настоящие государственные дела, а не какие-то там овцы. Я летала весь день по дворцу неприкаянным духом, покормила Игнория, потренировалась с трансформацией тела на необычной одежде (у меня возникла мысль, что если пробовать много раз то, что привычно в этом мире, хотя и не было привычно в старом, должно со временем получаться лучше), а к концу дня придумала новый план. Когда Катэль вернулся в покои, я выклянчила те самые свитки Мидзухо-сана и попросила оставить их на столе, прижав концы тяжёлыми предметами, чтобы они не сворачивались. Первый принц так устал, что лишь кивнул и практически сразу уснул.
На следующее утро я проснулась позднее, предположила, что принц забыл об обещании, в таком выжатом состоянии он находился, но нет! Знакомые свитки оказались лежащими и закреплёнными на широкой столешнице ровно так, как я хотела. Уж не знаю, как он объяснил задание слугам, но я потёрла ладони. Ух! Сейчас допроверю и обязательно найду ошибку, и будет обидчивый Мидзухо-сан знать, как делать свою работу спустя рукава!
Я материализовала блокнот и ручку уже привычным движением, пожертвовав балетками и косичками, и принялась за вычисления.
Шло неожиданно медленнее, чем накануне.
Оказывается, когда кто-то зачитывает числа вслух, это очень удобно. Я успевала записывать и складывать почти в одном темпе с секретарём, сейчас же приходилось самой расшифровывать иероглифы, вспоминать, какой именно какую цифру обозначает, как учил сенсей Тадаси, соображать, десятки это, сотни или тысячи, складывать, а полученные результаты переводить обратно во всевозможные палочки и чёрточки.
То, что занимало с Мидзухо-саном десять минут, теперь я делала в лучшем случае за час. В итоге работа по перепроверке свитка растянулась на три дня. Я устроилась над столом Катэля, не на стуле, а чуть выше него, и тренировалась в сложении и умножении столбиками, выучила, что помимо риен на Огненном Архипелаге есть ещё сэру и скрипты. Один риен равен двадцати пяти сэру, а один сэру — сорока скриптам. Таким образом очень удобно получается, что в одном риене тысяча скриптов.