Страница 67 из 83
— Чёрный рынок существует потому, что соблюдает собственные правила. Можно продать камень без клейма. Можно купить работу мастера, который не желает платить Гильдии. Можно даже не спрашивать, откуда у наследника взялась бабушкина брошь. Но есть вещи, к которым разумный человек не прикасается.
— Императорские ценности?
— Массовое убийство. Дети, женщины, случайные служащие. После такого товар перестаёт быть просто краденым. Он становится ядом. Один дурак возьмётся оценить, второй спрятать, третий перевезти — и через неделю государство вычистит Апрашку до фундамента. Вместе с виновными и теми, кто просто стоял рядом.
— Значит, защищаете своё дело.
— Разумеется. Я никогда не выдавал себя за святого. Но, не буду лукавить, мне тошно от одной мысли, что такие редкости окажутся в кармане у какого-нибудь Ротшильда.
Вот это было похоже на Дядю Костю. Помощь с расчётом оставалась помощью, особенно когда расчёт не скрывали. Но и своеобразную гордость за отечественную артефакторику я в нём тоже давно заметил.
— И Фаберже мне не чужие, — добавил он. — С вами интересно работать. Не хотелось бы терять полезного знакомого из-за какого-то залётного психопата.
— Очень тронут, — отозвался я.
— Не стоит.
— Я вынужден сообщить о вашей находке Особой канцелярии, — сказал я, внимательно наблюдая за реакцией авторитета. К моему удивлению, Дядя Костя и бровью не повёл.
— Звоните сразу Крылову. Будет приятно повидать старого знакомого.
Штиль едва не поперхнулся, а я, сдержав улыбку, набрал номер особиста.
Полковник ответил после первого гудка. Выслушал меня, уточнил, где находится кейс, и приказал ничего больше не трогать.
— Буду через двадцать минут, — сказал он и повесил трубку.
Крылов прибыл через двадцать одну минуту.
Его пропустили после проверки документов. Полковник вошёл в кабинет без свиты, увидел Дядю Костю и остановился.
— Константин Филиппович.
— Павел Сергеевич.
Они, к моему удивлению, пожали друг другу руки.
Не познакомились. Не представились. Просто обменялись взглядами двух людей, которые давно знали, где у другого спрятаны неудобные вопросы.
Я посмотрел на одного, затем на второго.
— Вы, как я понимаю, и правда хорошо знакомы.
— Петербург — небольшой город, — ответил Крылов.
— Особенно если знать половину его преступников, — добавил Дядя Костя.
— Я знаю гораздо больше половины.
— Не льстите себе.
— Гордыня — смертный грех, Константин Филиппович, — спокойно ответил Крылов. — Но именно на ней погорели многие ваши коллеги.
Я с некоторой долей удовольствия наблюдал за этой пикировкой. Но между этими двоими чувствовалось глубокое уважение, если не сказать, почтение. Ещё никогда два противоположных мира не сталкивались у меня на глазах.
— Давно дружите? — спросил я.
— Достаточно, — сказал Крылов.
— Я однажды помог Особой канцелярии найти партию оружия, — пояснил Дядя Костя. — Они однажды помогли мне не оказаться рядом с этой партией в момент задержания. Это было очень давно, почти что в прошлой жизни.
— Вы отсутствовали там по собственной предусмотрительности, — сухо возразил полковник.
— Вот видите. Воспоминания могут отличаться. Столько лет прошло…
Крылов не улыбнулся, но взгляд у него стал чуть менее холодным.
— Показывайте, что у вас.
Он надел перчатки и изучил содержимое кейса. Фотографии осмотрел под лампой. Образцы пломб взял пинцетом и убрал в отдельные пакеты. Сертификат просмотрел на свет, затем включил запись.
Из динамика донёсся глухой мужской голос.
«Вам нужно лишь подтвердить в документах массу, размеры, природное происхождение. Всё».
Другой голос — пожилой и раздражённый — спросил:
«А жемчужина?»
«Повреждение у отверстия должно совпасть с описанием».
«Документы дрянь. С такой бумагой вас задержат на первом посту».
Посредник выругался. Затем назвал «Северную палитру» и время повторной встречи.
Крылов остановил запись.
— Ваш оценщик доступен для допроса? — спросил он у авторитета.
— Приедет, когда вы гарантируете ему безопасность.
— Безопасность — да. Что до неприкосновенности — то в этом деле он будет проходить как свидетель.
Полковник закрыл кейс.
— Материалы я забираю. С вами свяжутся утром. До тех пор ничего не предпринимать. Будем готовить встречу.
Дядя Костя поднялся.
— Тогда свой гражданский долг я выполнил и могу быть свободен, полагаю?
— Нам понадобятся фамилии, адреса и полный исходный файл записи.
— Всё будет у вас через час.
Дядя Костя надел перчатки, попрощался и вышел. Уже из вестибюля донёсся голос Штриха:
— Ну чего, шеф, нас не арестовывают?
— Тебя — пока нет. Но продолжай стараться.
Хлопнула входная дверь.
Крылов передал кейс ожидавшему в коридоре сотруднику и приказал немедленно проверить бумагу, пломбировочный состав, автомобиль и «Северную палитру».
— А мне что делать? — спросил я.
— Спать, Александр Васильевич.
— Очень содержательная инструкция.
— Утром вы мне понадобитесь. Так что оставайтесь на связи. Хорошей ночи.
Крылов сдержал обещание — в без пяти девять я вошёл в здание Особой канцелярии.
Поспать много всё равно не удалось — в голову постоянно лезли мысли то о «Мере», то о Лене и её свадьбе, то о сведениях Дяди Кости. Но даже когда мне удалось сомкнуть глаза, мозг не оставлял меня в покое — снилось, как Фома заявился на церемонию венчания Лены и Дениса, а Марья Ивановна пыталась отходить его поварёшкой…
Иными словами, даже во сне не дали нормально отдохнуть.
Марья Ивановна, дай бог ей здоровья, снабдила меня термосом с кофе, который я выпил весь по дороге к особистам.
Крылов ждал в своём кабинете. На столе стоял казённый кофейник, но больше в меня бы просто не влезло.
— Благодарю, но откажусь, — сказал я.
Полковник подвинул ко мне папку.
На первой странице лежало заключение по пломбировочному составу: серые пластины и остатки на футлярах со склада «Арт-экспресса» изготовили из одной смеси.
— Воск, графит и серебряная пыль, — сказал Крылов. — Пропорции совпадают. В обоих образцах нашли следы медного порошка. Смесь готовили в одной ёмкости. Происхождение фотографий это подтверждает.
Следующим шло заключение по сертификату.