Красный бриллиант

Подделку напечатали на бумаге из той же партии, что и чистые бланки со склада. Совпадали волокна и тонкая серая полоса у края листа.

— Неисправный ролик печатной машины, — пояснил Крылов. — Все бланки прошли через один аппарат.

— Значит, «Северная палитра» связана со складом.

— Значит, сертификат изготовлен там же, где документы со склада. Сама мастерская пока может оказаться прикрытием, жертвой или просто удобным местом встречи.

— Вы неисправимы.

— Благодаря этому я всё ещё на своей должности, — отрезал Крылов.

На последнем листе обозначился и автомобиль. Машина принадлежала обществу «Балтийские реставрационные перевозки». Название я уже видел — в материалах Веригина.

Фирма получала временные пропуска к служебным воротам Михайловского дворца и должна была вывозить оборудование после выставки.

— Наконец-то хороший след, — сказал я.

— Хорошее направление для наблюдения, — поправил Крылов. — Следом он станет, когда установим, что перевозили.

— Информация Дяди Кости подтвердилась полностью.

— Пока подтвердилось то, что можно проверить.

Полковник собрал бумаги в ровную стопку.

— Ночью мы поставили под наблюдение мастерскую, транспортное общество и автомобиль. Водитель сменился дважды. Оба человека раньше работали на «Арт-экспресс».

Сеть не распалась после склада. Просто сжалась и сменила вывески.

— Вы их задержите?

— Пока нет. Если возьмём водителей, получим двух исполнителей и пустую машину. Если проследим маршрут — груз и координатора.

Крылов достал ещё одну фотографию.

На снимке мужчина в тёмном пальто выходил из задней двери «Северной палитры». Лицо было видно плохо, зато осанку и узкие плечи я узнал.

— Каминский, — сказал я.

— Илья Олегович Каминский, делопроизводитель Дома «Орлов и сыновья». Прибыл в семь двадцать утра. Пробыл внутри одиннадцать минут. Вошёл с папкой, вышел без неё.

Я вспомнил вчерашний разговор с Павлом. Девять лет службы. Почти что член семьи…

— Вы проследили за ним?

— До мастерской Орловых. Других остановок он не делал.

— Это уже не совпадение.

— Это факт посещения конторы. Его смысл ещё предстоит установить.

— Он мог передать документы по приказу Орлова.

— Мог. А мог действовать самостоятельно. Мог не знать, кому передаёт папку. Пока верны все три версии.

Крылов убрал фотографию обратно.

— Теперь инструкции для вас лично, Александр Васильевич. Первое: с Каминским, Орловым и Павлом эту тему не обсуждать. Даже намёком.

— Второе?

— Константину Филипповичу не звонить. Его оценщик даст показания сегодня днём. Мы готовим повторную встречу. Если повезёт, проведём задержание.

Я уже собирался вы сказаться, но Крылов поднял руку и остановил меня.

— Повторная встреча назначена на послезавтра. До неё мы установим всех посетителей «Северной палитры», проверим транспортное общество и проследим за Каминским. Если груз начнут перемещать раньше, операция начнётся без предупреждения.

— А я должен ждать звонка, — вздохнул я.

— Именно. Никакой самодеятельности, Александр Васильевич. Если ваш красный бриллиант и правда всё ещё в Петербурге, мы его достанем.

Крылов поднялся, давая понять, что разговор закончен.

— Возвращайтесь в мастерскую. У вас конкурс, семья и свадьба. Занимайтесь ими.

Я пожал особисту руку и направился к двери.

На улице шёл снег. Петербург жил обычной жизнью: звенели трамваи, открывались магазины, дворники расчищали тротуары. Где-то среди этих улиц лежали две капсулы, ради которых уже погибло столько людей.

Впрочем, Особая канцелярия теперь знала, в какую дверь стучаться.