Красный бриллиант

— Это наши, — сказал особист. — Мы прикинули, что могут попытаться достать с реки.

У дальнего причала снова хлопнул выстрел. Потом всё стихло.

Крылов вошёл в павильон последним. Видимо, до этого руководил операцией снаружи.

— Жив? — спросил он, взглянув на Веригина.

— Пока да, — ответил лекарь. — Пуля прошла навылет. Нужно в лазарет.

— Нападавшие?

— Один задержан на катере, — отчитался один из особистов. — Стрелок ушёл через парк, но его ведут.

Крылов посмотрел на меня.

— Вы ранены, Александр Васильевич?

— Нет. Но настроение испорчено.

— Какая трагедия. Впрочем, я вас предупреждал.

— Ничего, после Обнорского мне не привыкать, — отозвался я и подошёл к перевёрнутому столу.

Портфель лежал рядом, полунакрытый сползшими чехлами. Крылов сам поднял его, надел перчатки и проверил замки.

— Код? — спросил он у Веригина.

— Три… семь… один… девять.

Замки щёлкнули. Внутри находились папка, пачка конвертов и небольшой информационный накопитель.

Крылов быстро просмотрел верхний лист.

— Арсений Михайлович, поздравляю. Похоже, вы только что существенно улучшили своё положение.

— А мой сын? Вы же понимаете, что сейчас они возьмут его в заложники⁈

— Найдём.

Веригин закрыл глаза. Лекари переложили его на носилки.

Впрочем, поводов печалиться у меня не было. На этот раз враги пришли зачистить свидетеля и не получили желаемого. В свете последних недель я был готов радоваться любым победам.

Официальные показания Веригин дал уже в больнице. Пуля не задела жизненно важные органы, и после ряда манипуляций лекари разрешили Крылову провести короткий допрос.

Меня оставили за дверью. Однако через четверть часа полковник сам вышел в коридор и протянул мне чашку кофе из автомата.

— Пейте. А то выглядите хуже раненого.

Я принял стаканчик бурой жижи, которую с кофе роднил только похожий аромат, и сделал глоток.

— А на вкус он всегда напоминает отработанное машинное масло?

— Зато казённый. Кофе должен бодрить, а не радовать.

Можно было поспорить с почтенным полковником, но обоим сейчас было не до этого. Мы сели на жёсткую скамью в конце коридора.

Документы из портфеля подтверждали рассказ Веригина. Лондонская контора действительно существовала и занималась управлением частным капиталом. Через неё погасили долги Арсения Веригина-младшего. Платежи прошли за две недели до того, как граф передал первый пакет сведений.

В папке нашлись копия полицейского протокола и письма лондонского адвоката. Сын Веригина действительно проходил по делу о драке, но пострадавший внезапно отказался от показаний. Крылов уже отправил запросы в Лондон и Париж. Кто-то не просто угрожал графу, а заранее подготовил стратегию подчинения.

В папке находились даты и места восьми встреч с курьером. Две проходили в букинистическом магазине, одна — на вокзале, остальные в ресторанах и гостиницах. Никогда Веригин не встречался с курьерами лично — лишь оставлял конверты в указанных местах и точно так же забирал. Веригин, впрочем, сохранил конверты, тщательно записал все адреса и время.

— Для запуганного человека он подготовился неплохо, — заметил я.

— Для человека его профессии, — вполне ожидаемо, — отозвался Крылов. — Он привык составлять описи и хранить копии.

— Когда началась подготовка ограбления?

— Не позднее октября.

— Тогда о красном бриллианте никто не знал, — тут же удивился я.

— Именно.

Я задумался.

Император Поднебесной даровал мне камень гораздо позже. Значит, выставку собирались ограбить в любом случае. Перегрина, императорский сапфир, частные коллекции — добычи хватало.

Красный бриллиант появился в плане потом. И уже ради него преступникам понадобилась кровь Фаберже.

— Получается, изначально это был заказ на выставку, — сказал я. — И мой камень — лишь приятный бонус для похитителей.

— Скорее, неожиданный куш, который они сорвали.

Крылов отпил кофе и всё же поморщился. Дверь палаты открылась. Вышел следователь с блокнотом и тихо сказал что-то Крылову. Тот нахмурился.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Веригин вспомнил одну деталь.

Мы вернулись в палату.

Граф лежал бледный, с закрытыми глазами. На груди мерцал лечебный контур. У кровати стояли двое сотрудников канцелярии.

— Арсений Михайлович, — сказал Крылов. — Повторите Александру Васильевичу то, что рассказали следователю.

Веригин приоткрыл глаза.

— Во время последнего телефонного звонка… Когда я отказался передавать изменения защиты витрины… Прозвучала странная фраза. Почему-то она мне запомнилась.

Он перевёл дыхание.

— Что он сказал?

— Что Фома не любит, когда приходится повторять дважды.