Страница 29 из 66
Пригнувшись под захватом, я повернул древко и вбил зубцы сбоку над коленом. Разлом втянул кровь толстой струёй. Гхор рванул ногу назад, а я позволил остроге выйти и тут же коротким движением достал бедро с другой стороны. Зубцы вошли глубже, новая воронка потянула силу из бедра. Под тканью пошла впадина, мышцы вокруг раны свело.
Полководец ударил ногой. Я подставил древко наискось, но меня всё равно отбросило к ступеням. Боль прошила предплечье. Острога едва не выскользнула, пришлось перехватить её у самого основания зубцов.
Гхор больше не тянулся ко мне ладонями. Держал локти прижатыми, защищая раны, и теснил ударами по оружию. Металл звенел о зубцы. Я уходил вдоль стены, каждый раз возвращаясь перед спуском.
Пламя вспыхнуло на свободной ладони. Я бросил короткий язык огня ему под ноги. Гхор перескочил его, открыв бок, но встретил пространственный выпад предплечьем. Я не стал продавливать защиту. Погасил перенос, опустил острогу и ударил обычным движением под нижнее ребро.
Из раны потянулся багровый жгут. Полководец навалился вперёд, пытаясь прижать меня вместе с оружием. Я выдернул зубцы и отскочил, оставив на древке полоску содранной с ладони кожи.
Между металлическими накладками просели мышцы. Гхор всё ещё двигался быстро, но после поворота переставлял повреждённую ногу шире. На лице выступили скулы. Два демона за его спиной попятились, а страж с копьём ткнул одного в грудь, отгоняя к верхним ступеням.
Я глубоко вдохнул и удержал острогу обеими руками. Кисть ныла, пальцы плохо сгибались. Нельзя выпускать древко. Пока зубцы передо мной, Гхор вынужден смотреть на них.
Полководец резко подался влево. Развернуться я не успел: демон ударил справа, плечом. Спина ударилась о стену, и перед глазами поплыло. Металлическая рука легла поперёк груди и придавила к камню.
Он навис надо мной, и я закашлялся от запаха палёной кожи.
Я подал Пустоту в острогу, зажатую между нашими телами. Наконечники возникли за локтем Гхора, в открытом боку. Вспыхнувший в ране Разлом дёрнул его прочь от стены. Давление ослабло ровно настолько, чтобы выскользнуть вниз.
Демон развернулся следом. Я упёр конец древка в плиту, направив зубцы навстречу опускавшемуся плечу. Гхор сам налетел на них. Из новой раны поток хлынул во Второе море, а тяжесть на остроге вдруг уменьшилась.
Полководец осел, согнув колени. Из горла вырвался скрежет. Кожа натянулась на челюсти, глаза ушли глубже. Я вытащил оружие, готовясь уйти от нового захвата.
Гхор прыгнул.
Даже теперь в нём хватало силы, чтобы задавить меня у спуска. Я отступил одной ногой, выставил острогу и вложил в выпад вес всего тела. Все пять зубцов вошли под грудину.
Седьмой Разлом раскрылся внутри.
Демон повис на древке. Пальцы сомкнулись на моём плече, сначала больно, затем всё слабее. Я удерживал оружие, пока багровый поток не иссяк. Гхор сполз на колени. Сухая ладонь разжалась, стукнув по полу рядом с моей ногой.
С площадки донёсся хруст. Рид стоял над пятихвостым зверем, вцепившись тому в горло. Пластины поднимались, хвосты били по камню. Встряхнув головой, кот придавил тушу лапами, и хвосты замерли.
Красные в проходе попятились. Кто-то закричал приказ, но бойцы уже лезли обратно через собственные щиты. Белые шары ударили им вслед. Тар’гом появился у верхнего поворота с отрядом, отсекая тех, кто пытался задержаться. Стражи теснили врага вверх, пока за изгибом не остался лишь топот.
Я выдернул острогу из высохшего тела. Колени дрожали. На нижних ступенях наконец сдвинулись застрявшие носилки, и Бурти провёл за ними последних жителей.
Одна металлическая накладка на предплечье Гхора отошла вместе с сухой кожей. Подцепив её краем зубца, я снял целую пластину.
«Поднеси ближе», — донеслось от Вульфрама.
В изгибах металла стоял серый свет, знакомый по вставкам недостроенных врат.
«Хватит на корпус маски и все повреждённые каналы, — прикинул старик, пока я поворачивал пластину к свету. — Только сначала пусть проверят, что этот красавец на себе носил».
Пластину я завернул в отдельный кусок плотной ткани, после чего отправил острогу в слот. Рядом страж прижимал ладонь к разорванному бедру. Я опустился возле него.
— Руку пока не убирайте, дайте затянуть повязку.
Повязка быстро потемнела. Я подложил ещё свёрнутую ткань, притянул её полосой от собственного рукава. Страж всё пытался поднять голову, чтобы посмотреть наверх.
— Наши там, — я затянул узел повязки. — Лежите спокойно.
Из-за поворота действительно шли посылы Тар’гома. Держать верхнюю арку, раненых вниз, за бегущими не выходить. Вскоре спустился страж и сообщил, что оставшиеся Красные ушли за гряду, бросив рамы у пролома. Наши удерживают вход.
Проход понемногу освобождался. Щиты Красных стаскивали к стене, обломки шестов бросали поверх них. Между телами пробирались жители с полотнищами. Один мужчина остановился возле погибшей женщины и сел рядом прямо на пол. Молча поднял её руку и долго держал между ладонями.
Я отвернулся к носилкам.
Рид уже уменьшился. На бронзовой шерсти темнели полосы крови, левое ухо было надорвано. Кот шагнул ко мне, ткнулся лбом в голень и тут же вернулся к поверженному зверю. Из-под костяной пластины показалась красная полоса. Рид потянул её зубами.
— Ешь, — я присел возле кота, разглядывая надорванное ухо. — Заслужил отдых.
Кот повернул ко мне голову и тут же снова занялся добычей. Рид отгрыз кусок и довольно заурчал, так и не выпуская его из пасти.
У спуска собрались те, кому уже не требовалось бежать. На высохшего Гхора смотрела женщина с разорванной гривой. Когда я подошёл за чистой тканью, женщина отдёрнула к себе корзинку с этой тканью.
— У Красных такие тела остаются после кормления, — пришёл её посыл.
Остановившись, я дал ей место пройти.
— Его убил я. Вас эта техника не коснётся.
— А защита тоже не должна была погаснуть?
Из толпы выдвинулся саэрн с окровавленным плечом.
— Сначала всё потянуло вниз. Потом открылись врата. Ты был в Истоке?
— Был.
— Значит, это ты.
Несколько посылов наложились друг на друга. Один требовал позвать главу, а другой показывал погасшие деревья. Сквозь обрывки прошёл образ рухнувшего свода, под которым торчала чья-то рука.
Я посмотрел вверх. Там уже разбирали завал. Двое стражей держали плиту на копьях, пока под неё полз третий.