Драконьи сказки

Глава 7

Тяжело было ведьме в своем же доме. Пуховая перина, привезенная из города, казалось жестче дубовых досок. Тонкая нижняя рубашка будто царапала кожу. Марру бросало то в жар, как от прикосновения горячих рук, то в холод, будто кто-то водил по её телу кусочком льда. И одеяло казалось тяжелым, как чужое тело сверху. Она сбросила его на пол и наконец-то впала в забытье.

И явился он…

Сначала – глаза. Зеленые и блестящие, как болотные огни. Потом горячее дыхание опалило шею. И пасть с розовым языком. Язык скользнул по разгоряченной коже, оставляя влажную дорожку, и ведьма застыла то ли в ужасе, то ли в блаженстве. А потом показались клыки. Они опустились вниз по животу и вонзились в её тело. Марра выгнулась от боли, но то была сладкая боль. Та, что заставила стиснуть зубы и вздохнуть поглубже. Она разлилась по телу, как горячее вино. Невыносимое позорное желание сжигало изнутри. Хотела закричать – но горло сжалось. Хотела сопротивляться, но тело обмякло тряпкой в ожидании.

Клыки вонзались все глубже. Она застонала не от боли. От чего-то другого. Страшного. Огненного.

Ей хотелось, чтобы это прекратилось. И хотелось, чтобы никогда не заканчивалось.

Резко открыла глаза и уперлась в низкий беленный потолок. Все тело было покрыто холодной испариной, и рубашка неприятно липла к коже. Словно кто порчу навел! Да кто? Она ж сама ведьма! Эх, проклятая драконья любовь! Вот говорила ей Бабушка — не ложись под драконов! Всю жизнь к ним тянуть будет. А они только себя любят. И золото. Сходить что ли к ней? Попросить, чтобы отшептала её?

Но тут же замотала головой, хоть её никто и не видел. Нет. Она, конечно, поможет. Но плату возьмёт немереную.

Заставит принять её полный дар. И засядет она Верховной Ведьмой их округи — в лесной чаще. Никто к ней не зайдёт просто так. Сила будет великая. Но и не выйдет из ведьминого круга.

Ей придется сидеть там лет пятьсот, пока не уговорит кровную родственницу стать наследницей.

Молода она ещё слишком для такого. Не нагулялась!

Повернула чуть голову и увидела тусклый рассвет. Пора вставать: поставить хлеб, подоить козу, выгнать куриц. Надо бы и в деревню сходить, узнать новости для Шнурра.

Марра резко поднялась, чувствуя, как слегка помутилось в голове. Кто же ей снился-то? Черный или белый? Валд ей часто снился раньше перед встречами. Но никогда в драконьем виде. А тут просто дичь какая-то! Ведьма потерла пылающие щеки дрожащими пальцами. Это её Шнурр вчера напугал до боли в животе. Испугалась, что силой её возьмет. А ещё больше испугалась, что и противиться не будет. Хотя может ему мозги сжечь. Еще как может!

Сняла ночную рубашку и кинула в корзину с грязным бельем. Потом постирает. Натянула нижнюю рубашку, сверху блузку, юбку, кофту. Волосы быстро собрала в косу и вышла. И сразу почуяла: что-то не то! В доме одуряюще пахло свежим хлебом!

В пару шагов дошла до кухни и обомлела! На столе на чистом полотенце лежали вполне себе ровные караваи. И несколько варенных яиц. И две чашки стояли, наполненные травяным сбором. А Шнурр сидел за столом, пил из кружки и жевал хлеб с яйцами, закусывая медом прямо из крынки.

— Долго спишь, ведьма, — недовольно заявил он, отхлебывая из чашки. — Я сам хлеб сделал. Ладно хоть опару вчера поставила. И куриц твоих выгнал. Хотел козу подоить, но она не дала. Вредная, как ты. И мается теперь…

Провел по ней долгим взглядом изумрудных глаз, и Марра почувствовала, как щеки загорелись. В животе вдруг стало холодно, словно во сне, когда её пронзили белые зубы. Только теперь эта боль была какой-то другой — не такой пугающей, а скорее щемящей, как будто что-то внутри неё хотело откликнуться на этот взгляд. Поплотнее запахнула кофту.

— Молодец какой, — пробормотала она, пряча глаза. — Можно на хозяйстве тебя оставлять.

— Конечно, — фыркнул дракон. — Невелика наука. А ты давай, собирайся. Ты обещала сходить за новостями. Раз уж так сильно меня выгнать хочешь.

— Да не так уж и сильно, — пожала она плечами.

— Пр-р-равда? — услышала совсем рядом. Волосы на виске чуть дрогнули от его дыхания с запахом меда. Великая Мать, она и забыла, как они быстры!

Скосила глаза, а он стоял совсем рядом, наклонившись к ней и едва заметно улыбался.

— Брысь, — дернула головой, поставив кружку на стол.

— Вот ты тупая, ведьма, — засопел дракон, возвращаясь на свое место. — Тебе счастье привалило, а ты «брысь». Великий тебя накажет.

Накажет? Марра хмыкнула, глядя, как Шнурр уплетает мёд. Бабушка говорила — не верь драконам. А она, дура, поверила Валду. Он так красиво пел, так нежно смотрел… Казалось, что весь мир у ее ног. А потом — всё больше недовольства, упреков и боли в постели. Она вздрогнула, передернув плечами. Плевать ему было, нравится ей или нет. Только о себе думал. Лишний Свет скинуть и лететь довольным. И все равно нашел себе крылатую — как ножом по сердцу. Да нет. Сожрал он её сердце и не подавился! И что теперь? Снова на те же грабли наступать? Нет уж, спасибо.

— Хватит с меня драконьего счастья, — сказала девушка вслух, и заметила, как сморщился Шнурр. — И ты почему весь мёд сожрал? Он на зиму. И денег у меня нет — новый покупать!

— Жадная ты, лиса. Вот и помрешь в одиночку. Кошку заведи, — вздохнул Шнурр. — Вот жалованье получу — привезу тебе бочку мёда. Я там варенье нашел — невкусное, горчит. А другое еще хуже — кислое.

— Это брусника и клюква, очень полезное! От них сил прибавляется и кровь живее бежит, — ответила Марра, нахмурив брови. Неблагодарный щенок!

— Да-а, — протянул Шнурр, доедая мёд. — И ягоды у вас, на севере, горькие или кислые. Как и бабы. Вот у нас, на юге, всё сладкое! И бабы — нежные и ласковые. И уважительные.

— Вот и лети на свой юг, — поджала губы Марра.

— Вот и полечу. Когда смогу. Но не переживай, за постой оплачу тебе. И за мёд тоже. Давай, иди уже в деревню. А я в лес схожу, поохочусь. Чтобы твою скотину сберечь.

Он отбросил назад белую косу и гневно сверкнул изумрудными глазами.

— Далеко-то не отходи, — буркнула она, сминая ладонями юбку. — В лесу всякое водится.

— Переживать будешь? — легкая усмешка пробежала по тонким губам дракона, а глаза чуть сузились. Она не чувствовала прощупа, но ей казалось, что этот щенок видит её насквозь!

— Вот ещё, — она отвернулась, искоса глядя на Шнурра. Отчего-то он стал выглядеть очень счастливым. Будто козу сожрал.

— Ох, ведьма, ведьма, — тяжело вздохнул он, вставая с места. И вдруг потянулся. Фуфайка приподнялась и обнажила поджарый белый живот с четкими кубиками мышц.