Острие стали

ГЛАВА 6

ЭЙВЕРИ

— Шикарно, — сказал Иэн, без стука войдя через сетчатую дверь моей хижины. Он осмотрел скромное, но уютное помещение. — Быть единственной девушкой на этом празднике колбас редко выгодно, но это определённо один из таких случаев.

Я заправила последний угол простыни под односпальную кровать.

— Очевидно, нужно пожаловаться руководству, что мне не выдали замок.

— Обязательно. — Он бросился на свободную кровать у противоположной стены.

Поскольку все восемь недель сборов Стражей соседки у меня не будет, вторая кровать станет диваном Иэна и складом моей грязной одежды.

— Или, — продолжил он, — после отбоя я буду пробираться сюда и ночевать. Не пущу всякий сброд.

— И оставишь парня одного в хижине, набитой горячими мужчинами-перевёртышами?

Он фыркнул.

— С нами Джун и Нико. Более гетеросексуальных парней не существует.

Правда. Оба были рысями и входили в кошачью компанию лучших друзей Броди. Я ни разу не видела их в обществе без девушки на руке, причём одна и та же редко появлялась дважды.

Я многозначительно пошевелила бровями. — Вы с Броди на одной койке? Кто сверху, кто снизу?

Он подмигнул. — Будем меняться. Лето долгое.

— Зачем я вообще спросила? — Я закатила глаза. — И фу. Не могу представить ничего менее сексуального, чем четверо парней, набившихся в маленькую хижину. Эта вонь.

— Умоляю помнить об этом, когда особенно настойчиво прозвучит зов природы, связанный с одним определённым квадом.

Я несколькими резкими движениями разгладила фиолетовое покрывало, села на аккуратную кровать и сердито посмотрела на брата.

— Похоже, ты не веришь в мою решимость.

Он примирительно поднял ладони.

— Я полностью в тебя верю, Эйвс. Но… не знаю. Это связь Предназначенных. Редкая и сильная. Ненавижу мысль, что тебе придётся справляться ещё и с ней вдобавок к обычному дерьму — просто пытаться пережить всё, что подготовили сборы.

Как и я. Требовалось быть в лучшей форме. Ледяной стервой, которой нет дела ни до чего, кроме одного: стать лучшим убийцей рейфов в группе, подняться до уровня Стража, ценного бойца элитных сил, защитника нашей общины.

И всё это ради хотя бы крупицы безопасности и стабильности для меня и тигрицы.

Потому что зверицей моей матери тоже была почти белая тигрица — и за это её убили. Ни при каких обстоятельствах я не позволю семье снова пережить такую боль.

Я приехала сюда вовсе не для того, чтобы отвлекаться на чарующие жёлтые глаза Элайджи, всегда голодные и отчаянные, когда он смотрел на меня.

И не для того, чтобы терпеть бесстыдный флирт Уайатта и его попытки поддразнивать меня, вынуждая уделить ему внимание.

Или позволять Эйдену напрягать предплечья, снисходительно читая мне лекцию об академической теории, якобы оправдывавшей их мудацкое поведение.

Или ввязываться с Хитом в игры доминирования, от которых зашкаливало либидо.

Зверица лизнула коготь и дёрнула хвостом. Равнодушная, но не потерявшая интереса.

Ты настоящая проблема, сказала я ей.

Прошло всего два дня с тех пор, как парни застали меня врасплох, появившись на улицах нашего района. Несколько недель я укрепляла сердце, возводила стены и готовилась два месяца почти круглосуточно находиться рядом с не-партнёрами.

И вдруг они появились.

Сорвали пластырь раньше времени.

Смотреть на них — сначала на Хита и Уайатта, потом на Эйдена и Элайджу — было так же приятно, как всегда. Они казались немного более измученными и потрёпанными, но от этого не стали менее потрясающими.

И крохотная искра желания, лёгкое трепетание бабочек в животе, навострившиеся уши зверицы, мгновенная тоска по тому, что было до их возвращения с весенних каникул и предательства, — всё это привело меня в кипящую ярость.

Ты сама этого хотела, Дикая кошечка. Мы сказали тебе холодную, суровую правду. Ты нам не подходишь.

Как они посмели примчаться спасать меня, словно беспомощную девицу? Словно я не потратила целый семестр, доказывая, насколько хорошо умею защищать себя.

И как посмели решить, что теперь им не всё равно, после всего, что натворили?

Я всё ещё не могла закрыть глаза ночью, не увидев Каллисту, обвившую Уайатта на танцполе, её губы у него на шее, а самого Уайатта — смотрящего прямо мне в глаза и улыбающегося так, словно происходящее доставляло ему удовольствие.

Не могла даже провести ежемесячный обряд лунного благословения клинков без вторжения Эйдена в мысли. Воспоминание о его искренней похвале моему мастерству заглушал шелковистый тенор, объявляющий спутнице, что я никто.

Потом Элайджа меня бросил.

А Хит холодно отверг.

И, разумеется, меня до сих пор мучили страшные сны о том, как с тела зверицы сдирают плоть.

Да пошли они. Всё испортили.

Иэн прочистил горло и приподнял бровь.

Я выбралась из ямы, в которую погружалась.

— Уже распаковал вещи? Поэтому пришёл меня доставать?

— Да и да. — Он лениво сполз с кровати, встал и разгладил белую футболку Стражей и шорты — один из дюжины выданных нам комплектов. — А ещё пришёл проводить тебя на ужин. Слышал, сегодня стейк в хрустящей панировке.

Я стянула тёмно-зелёную майку колледжа «Протей» и поверх спортивного лифчика надела чёрную футболку Стражей. Закрепила за спиной ремни с двумя вакидзаси в перекрещенных ножнах, а телефон сунула в маленький карман на бедре компрессионных легинсов. В отличие от обычного летнего лагеря, здесь телефоны разрешались: еженедельные расписания и другие важные сообщения на протяжении программы будут присылать по электронной почте.

Согласно общей рассылке руководства час назад, завтра с самого утра нас ждала четырёхмильная пробежка по дикой местности. Нам со зверицей был необходим этот стейк.

Я тяжело вздохнула и повернулась к сетчатой двери. Откладывать дальше было нельзя.

— Я готова.

Мы с Иэном неспешно вышли в угасающий вечерний свет. Чистый горный воздух ласкал ноздри, под кроссовками мягко пружинила сочная трава. Впереди вода озера отражала закат, тёмно-синие волны тихо набегали на каменистый песок маленького пляжа на северном берегу. Со всех сторон нас окружал густой лес из клёнов, дубов и гикори, полностью покрывавший местность, кроме узкого просвета, вырубленного для подъездной дороги.