Опальная. Оранжерея на краю света

Глава 55

Я стою на пороге дома, который когда-то называла своим, и чувствую, как внутри меня все сжимается от напряжения.

Стражники переглядываются, не зная, что делать. И я вижу, как один из них уже направился вглубь поместья, чтобы доложить о моем появлении.

Я не жду приглашения и разрешения. Я просто переступаю порог, и иду вперед навстречу своему прошлому. Киан и Рейн следуют за мной, как будто они мои персональные стражники.

Мать появляется в дверях гостиной.

Я вижу, как ее лицо бледнеет, когда она узнает меня. Она не говорит ни слова, только смотрит на меня. А во взгляде я читаю целую гамму чувств, которые она не умеет выражать.

Дядя Ласло выходит следом, и я замечаю, как его руки дрожат, хотя он пытается сохранить достоинство.

— Калли? — переспрашивает он, и в его голосе я слышу удивление, смешанное с чем-то еще, что он не хочет показывать.

— Я здесь не для того, чтобы просить прощения, — твердо говорю я. — Я здесь, чтобы восстановить справедливость.

Мать делает шаг вперед. Я понимаю, что она хочет подойти ко мне, но что-то останавливает ее.

— Ты же знаешь, что мы не хотели… — начинает она, но я перебиваю ее.

— Я знаю правду, — говорю я. — Не ту, которую вы мне сказали, а настоящую. Я знаю, кто убил отца.

В этот момент из глубины дома появляется Ханна.

Она выглядит безупречно, как всегда, но я замечаю, как ее глаза бегают, как она пытается улыбнуться, но улыбка выходит натянутой и искусственной.

— Калли, ты вернулась? — говорит она. В ее голосе я слышу фальшь, которую раньше не замечала. — Мы так волновались…

— Перестань, — обрываю я ее. — Хватит притворяться. Я знаю, что ты сделала.

Я поднимаю руку, и ожерелье на моей груди начинает светиться. Я вижу, как Ханна бледнеет, когда понимает, что я собираюсь сделать.

Я не говорю ни слова. Ожерелье делает все за меня, проецируя в воздух ту самую сцену, которую я видела во время ритуала в оранжерее.

Ханна, стоящая у стола, ее трясущиеся руки, ее голос, шепчущий проклятие, и бокал, который она наполняет ядом.

Я смотрю на лица своих родных, и вижу, как меняется выражение их глаз, трансформируясь от недоверия к ужасу, а от ужаса к отвращению.

Мать прижимает руку ко рту, дядя Ласло отшатывается, будто его ударили.

— Это подделка! — истерично кричит Ханна. — Это не я! Она все придумала! Она хочет оклеветать меня.

— Хватит, — раздается голос Киана, который до этого стоял молча у входа. Он делает шаг вперед, и я чувствую, как его присутствие наполняет комнату. — Я повелитель драконов. Рядом со мной мой брат Рейн. Мы видели все своими глазами. И мы не можем лгать.

Рейн кивает головой и пристально смотрит на мою сестру.

Ханна смотрит на него, и я вижу, как ее лицо искажается от страха. Она знает, что драконье слово — это не пустой звук, что он не может солгать, даже если бы захотел.

— Это не я… — неуверенно шепчет она–.

— Признайся, — говорю я. — Тебе больше некуда бежать. Ты хотела убить меня, чтобы выйти замуж за Икера. Но ты ошиблась, и отец выпил яд вместо меня.

Ханна смотрит на меня, и я вижу, как она постепенно сдается. Ее плечи поникают, и она опускает голову, больше не пытаясь отрицать.

— Я не хотела убивать его, — шепчет она. — Я хотела убить тебя. Ты всегда была на моем пути. Ты получала все, а мне приходилось довольствоваться тем, что оставалось. Я не хотела его смерти.

Я молчу, потому что ее слова уже ничего не меняют. Отец мертв, и никто не вернет его обратно.

Мать делает шаг ко мне, протягивает руки, и я вижу в ее глазах слезы.

— Прости меня, — говорит она. — Я не знала. Я не хотела тебя терять. Прости меня, дочка.

— Ты уже потеряла меня, — отвечаю я. — Не тогда, когда отправила меня в ссылку, а когда поверила ей, даже не попытавшись узнать правду.

— Я прошу прощения, — тихо говорит дядя Ласло, и я вижу, что он искренен. — Я должен был защитить тебя. Я хотел, но я испугался. И поэтому отправил тебя на север, чтобы разобраться.

— Я прощаю тебя, — говорю я, потому что это правда. — Но я не вернусь к вам никогда.

Я смотрю на своих родных.

Мать плачет, а дядя опускает голову. Ханну уже уводят стражники, и я чувствую, что внутри меня образуется пустота, в которой еще недавно была боль.

Я думала, что мне станет легче, когда правда восторжествует, но этоо не произошло. Я чувствую только пустоту и горечь.

Киан подходит ко мне и берет за руку. Я чувствую его тепло, и это единственное, что удерживает меня от того, чтобы не провалиться в эту пустоту.

— Ты справилась, — тихо говорит он. — Теперь ты свободна.

— Я не чувствую свободы, — отвечаю я. — Я чувствую только усталость.

Он притягивает меня к себе и обнимает, и я утыкаюсь лицом в его плечо, вдыхая запах леса и ветра, который всегда сопровождает его.

Он не говорит ничего, просто обнимает меня.

Когда я поднимаю голову, он смотрит на меня. А в его глазах мерцает тот же свет, что и в оранжерее, когда он ставил на мне свою метку.

Он медленно наклоняется ко мне, и я чувствую его дыхание на своих губах, его тепло, которое согревает меня изнутри.

Он нежно целует меня. И в этот момент я чувствую его силу, его верность и любовь, которая не требует слов.

Когда он отстраняется, я смотрю на него и чувствую, как пустота внутри меня начинает заполняться надеждой.

— Пойдем, — говорю я. — Я хочу домой.

Он кивает, и мы выходим из дома, оставляя за спиной прошлое, которое больше не имеет власти надо мной.