Опальная. Оранжерея на краю света

Глава 53

Проснувшись утром, я иду в кухню и вижу, как Семен с Линой уже готовят завтрак. Прабабки где-то нет. Возможно, она отправилась в лес за какими-нибудь полезными растениями, или снова ушла в оранжерею.

Лина, наконец, выглядит не запуганным ребенком, а успокоившейся девочкой. Она подходит ко мне и обнимает за талию.

После завтрака я выхожу из сторожки и замечаю, как Рейн сидит на краю поляны, прислонившись спиной к старому дубу.

Он не спит и не дремлет. Просто смотрит на разрушенную им оранжерею. Прабабка уже хлопочет внутри, пересаживая уцелевшие ростки.

Рейн не приближается, но и не улетает прочь. Он ждет, когда она примет какое-нибудь решение.

И мне кажется, что в этом есть что-то человеческое. Какая-то нерешительность, которая не свойственна драконам, но которая, видимо, живет в нем так же сильно, как и его гордость.

Я не мешаю им.

Я просто иду к ручью умыться. Холодная вода освежает лицо, прогоняя остатки сна.

Воздух сегодня чистый и свежий, как после дождя. И мне даже кажется, что запах гари, который висел над поляной последние дни, начинает рассеиваться, уступая место свежести.

Киан подходит ко мне, когда я уже собираюсь возвращаться. Он появляется бесшумно, как всегда. А я вздрагиваю, хотя уже привыкла к его внезапным появлениям.

Он останавливается в нескольких шагах и внимательно смотрит на меня, словно собирается с мыслями. Я чувствую, что у него есть что-то важное, что он хочет сказать, но не знает, как начать.

— Давай поговорим, — говорит он наконец. — Я давно хотел спросить тебя кое о чем.

— О чем? — Я сажусь на траву у ручья, и он садится рядом, на расстоянии, которое позволяет видеть мое лицо, но не нарушает моих границ.

— Как ты оказалась здесь? — спрашивает он. — В этих землях? Ты не похожа на тех, кто приходит сюда случайно.

Я опускаю глаза, глядя на воду, которая течет между камней, и чувствую, как внутри меня поднимается тяжесть, которую я носила в себе все это время.

Слова даются нелегко, но я знаю, что должна сказать правду, хотя бы ему.

— Меня обвинили в убийстве отца, — начинаю я и чувствую, как внутри все сжимается от воспоминаний. — Моя сестра Ханна заявила, что это я отравила его. На самом деле я не делала этого, но никто не хотел меня слушать. И никто мне не поверил, даже мать. Моя семья отвернулась от меня, и дядя решил сослать меня на север, подальше от скандала. Он сказал, что это для моей безопасности, но я не знаю, верить ли ему до сих пор.

Киан слушает молча, не перебивает, и я продолжаю, разглядывая камни на дне ручья.

— Мы ехали на север, но в одной из деревень мы наткнулись стражников, которые искали дворянку, сбежавшую из дома. Они описывали меня. И я поняла, что если поеду дальше, меня схватят. Тогда я решила свернуть на восток, хотя сама не понимала, зачем. Что-то внутри меня вело туда, будто я чувствовала этот путь, хотя никогда не была в этих краях.

— Ты почувствовала зов, — тихо говорит Киан. В его голосе я слышу твердую уверенность. — Оранжерея сама позвала тебя. Ведь ты внучка их хозяйки. Магия крови.

— Может быть, — отвечаю я. — Я не знаю. Я просто ехала вперед, пока не увидела ее. А потом появились вы. И все перевернулось.

Он молчит.

И я чувствую, как он смотрит на меня, изучает, пытается понять, как я вписываюсь в его мир, который был таким цельным до моего появления.

— Я помогу тебе вернуться, — говорит он, — и доказать, что ты невиновна.

Я поднимаю голову и смотрю на него.

— Зачем? — спрашиваю я. — Ты не обязан. Ты уже спас меня.

— Я делаю это не потому, что обязан, — отвечает он, и в его голосе я слышу что-то теплое, почти нежное. — Я делаю это потому, что хочу.

Мы возвращаемся к оранжерее, и я чувствую, как внутри меня растет какая-то новая сила, которая не имеет отношения к магии.

Просто уверенность, что я не одна, что у меня есть союзники, что я смогу справиться с тем, что ждет меня впереди.

Прабабка встречает нас у входа, вытирает руки о передник и смотрит на меня с пониманием, словно знает, о чем мы говорили.

— Ты рассказала ему? — спрашивает она, и я киваю.

— Он хочет помочь.

Она долго смотрит на нас обоих, потом говорит:

— Я знаю, как можно доказать твою невиновность. Есть способ увидеть прошлое через магию ожерелья. Это рискованно, и это больно, но зато ты будешь знать правду.

— Я согласна, — говорю я, не колеблясь ни секунды.

— Ты должна быть готова увидеть ту ночь своими глазами, — предупреждает она. — Не только то, что произошло, но и то, что чувствовали люди в тот момент. Это может быть тяжело.

— Я готова, — решительно заявляю я.

Вечером мы собираемся в центре оранжереи.

Стекла, которые привезли жители из деревни, уже вставлены в рамы, и лунный свет проникает внутрь, рассеиваясь по полу и стенам.

Я стою в центре, сжимая ожерелье в руках, и чувствую, как оно нагревается, как камни пульсируют в такт моему сердцу.

Прабабка начинает говорить древние слова, которые я не понимаю, но которые проникают глубоко в мое сознание.

Воздух вокруг меня начинает мерцать, и я чувствую, как мир уходит из-под ног.

Как реальность искажается и плавится, уступая место тому, что живет в памяти ожерелья.

Перед моими глазами появляется картина.

Родительский дом, стол, накрытый к ужину. Бокалы, свечи, лица родных. Я вижу себя, какой была тогда, но не могу пошевелиться, и не могу вмешаться.

Я чувствую запах вина, слышу смех гостей, и вдруг замечаю Ханну. Она стоит у стола, ее руки дрожат, она смотрит на бокал, стоящий перед моим местом. Я вижу, как она сыплет что-то в него, как ее пальцы судорожно сжимают флакон, как она оглядывается, чтобы убедиться, что никто не видит.

— Ты не должна была оказаться на моем пути, — шепчет она, и я слышу это так ясно, словно она стоит рядом.

Я чувствую ужас, который охватывает меня.

Вижу, как бокал переставляют по ошибке к месту отца, как он поднимает его, не зная о яде, как делает глоток, и его лицо начинает меняться.

Я хочу крикнуть, хочу остановить его, но я лишь зрительница, не способная изменить прошлое.

Свет гаснет, и я падаю на колени, тяжело дыша, сжимая ожерелье так, что камни впиваются в ладонь.

Киан подхватывает меня, прижимает к себе. Я чувствую его тепло, его дыхание, его голос, который доносится до меня сквозь туман.

— Все хорошо, — говорит он. — Я рядом. Все будет хорошо.

Я смотрю в его глаза и понимаю, что теперь знаю правду.