Страница 35 из 69
Глава 28
Киан бросает на меня взгляд, тут же отворачивается и уходит прочь. Я снова хочу его догнать, но мне что-то мешает. Я не могу сделать шаг.
Дракон скрывается в лесу, а я возвращаюсь в дом.
Семен давно уже спит, свернувшись на лавке у стены, и даже бормочет что-то во сне.
Лина тоже спит, прижимая к груди свою куклу. Дыхание ее такое тихое, что я иногда поворачиваюсь проверить, дышит ли она вообще.
В доме тихо, только дрова потрескивают в печи, и ветер шуршит за окном.
Я сижу у огня, держу в руках дневник и понимаю, что больше не могу откладывать.
Слишком много вопросов накопилось за эти дни. Слишком много странного и пугающего произошло вокруг.
Голоса цветов в полнолуние. Рейн, готовый сжечь меня заживо. Киан, который встал между нами и получил рану.
И глаза дракона, смотревшие на меня с такой болью, будто я убила кого-то близкого.
Может быть, здесь есть ответы. Или хотя бы подсказки.
Я открываю дневник на первой странице.
Почерк аккуратный, женский, с изящными завитушками, совсем не похожий на мой корявый и торопливый.
Первые записи о растениях, о погоде, о том, как засуха погубила часть рассады, и как автор дневника переживала, что не успеет спасти самые слабые ростки.
Ничего необычного. Обычные заметки садовницы, которая любит свое дело.
Но чем дальше я читаю, тем больше понимаю, что эта женщина не просто ухаживала за цветами. Она жила ими. Дышала ими. Каждая страница пропитана любовью к земле, к теплу, к этим хрупким стеблям, которые тянутся к свету.
А потом записи меняются.
Я чувствую это сразу. Почерк становится более нервным, буквы скачут, будто рука дрожала, когда писала эти строки.
Она пишет о встрече. О мужчине, который появился у оранжереи однажды вечером. Не называет имени, но я чувствую по ее словам, что это было нечто большее, чем случайное знакомство.
«Он пришел снова сегодня,
—
читаю я.
—
Стоял у входа и смотрел на цветы, будто видел их впервые в жизни. Я спросила, что ему нужно, а он посмотрел на меня, и у меня перехватило дыхание. Я никогда не чувствовала ничего подобного».
Я провожу пальцами по этим строчкам и вдруг чувствую странное тепло в груди. Такое ощущение, что не я читаю чужие слова, а кто-то рассказывает мне мою собственную историю.
Дыхание перехватывает, сердце начинает биться чаще, и я понимаю, что сейчас переживаю то же, что переживала она тогда, много лет назад.
«Я боюсь этого чувства, — пишет она дальше. — Оно слишком сильное, слишком жгучее. Оно сжигает меня изнутри, и я не знаю, что с этим делать. Но я не хочу, чтобы оно уходило. Никогда».
Я переворачиваю страницу и читаю дальше, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.
Она пишет о прогулках под луной, о разговорах, которые длились до рассвета. О том, как он дарил ей цветы, но не простые, а те, что росли только в самых диких и глухих местах.
Она пишет о счастье.
О том, что впервые в жизни поняла, что значит быть любимой.
И мне становится не по себе.
Потому что эти чувства не чужие.
Они проникают в меня, заполняя каждую клеточку, и я чувствую их так, будто сама стою в той оранжерее и жду его прихода.
Я хочу читать дальше, хочу узнать, что случилось потом, как развивалась эта история, но вдруг слышу шаги.
Сначала я думаю, что показалось. В доме ведь тихо. Семен спит, Лина тоже.
Но звук доносится снаружи, из темноты, которая сгустилась за окном. Я замираю, прислушиваясь.
Тишина.
Потом снова шаги. Тяжелые, осторожные и крадущиеся. Кто-то ходит вокруг дома.
Я откладываю дневник и встаю.
Беру нож, который всегда держу под подушкой, и тихо подхожу к окну. Выглядываю в щель между досками, которыми мы заколотили разбитое стекло.
Луна светит ярко, и я вижу все как на ладони.
Фигура стоит недалеко от дома. Высокая, неестественно худая, и с длинными руками, которые висят как плети. Лицо невозможно разглядеть.
Но я чувствую на себе тяжелый и холодный взгляд.
Я не дышу.
Не двигаюсь.
Только сжимаю нож и смотрю в ответ.
Фигура стоит неподвижно несколько долгих мгновений. Мне кажется, что прошла целая вечность. А потом она разворачивается и уходит в лес. Бесшумно, плавно, словно не касается земли.
Я стою у окна, прижимая ладонь к холодной стене. Жду, что она вернется. Но нет. Только ветер продолжает шуршать листьями.
Я смотрю на дневник, оставленный раскрытым на столе. На последнюю фразу, которую успела прочитать. «Я боюсь, что это чувство погубит нас обоих».
Теперь я боюсь не только за себя, но и за того, кто написал эти строки.
Я закрываю окно, возвращаюсь к печи и сажусь на лавку. Читать дальше не могу. Руки дрожат, мысли путаются, и перед глазами все еще стоит та странная фигура.
Кто это был?
Почему он пришел?
Что ему нужно от меня?
Я смотрю на огонь, который догорает в печи, и понимаю, что ответов у меня нет. Только страх и вопросы, которые увеличиваются с каждой минутой.
Я беру дневник и просто бегло пролистываю до конца. И где-то в середине дневника обнаруживаю, что несколько листов выдраны.
Странно, — мелькает в голове. — Кому понадобилось уничтожать несколько страниц текста какой-то девушки, которая явно просто писала о любви и о своих первых чувствах.