Страница 27 из 69
Глава 22
Я стою на коленях в сырой траве и пытаюсь отдышаться.
Сердце нервно бьется в груди. Легкие горят. Руки дрожат то ли от страха, то ли от холода, то ли от того, что я только что была в шаге от смерти.
Бронзовый дракон исчез. Скрылся в темноте разрушенной оранжереи. И я не знаю пока, вернется ли он.
Не понимаю, что ему нужно. Не знаю, почему он смотрел на меня так, словно я его самое страшное воспоминание, ожившее и пришедшее за ним.
Я ничего не знаю.
И от этого неведения становится только страшнее.
— Барышня… — произносит Семен, но я не могу оторвать взгляда от края леса.
Он там.
Серебряный дракон.
Мой спаситель.
Стоит неподвижно у кромки деревьев, и его светлые глаза смотрят прямо на меня. Он не двигается и не приближается. Просто наблюдает.
Я должна бояться его. Я понимаю, что должна. Это еще один дракон и еще одна угроза.
Но страх не приходит. Вместо него вдруг по телу разливается странное спокойствие. Хотя, может быть, у меня просто не осталось сил ни на что, кроме как смотреть в ответ.
— Семен, — говорю я, не оборачиваясь. — Отведи Лину к повозке. Я сейчас подойду.
— Барышня, может, лучше…
— Иди.
Он колеблется. Я слышу, как он переминается с ноги на ногу, но потом все же уводит девочку. Лина не сопротивляется. Она молчит и смотрит на дракона, но в ее взгляде нет страха. Только тихое, детское любопытство.
Когда их шаги стихают, я поднимаюсь на ноги. Платье тяжелое от сырости, а пальцы все еще дрожат, но я заставляю себя выпрямиться.
Дракон делает шаг вперед.
Потом еще один.
Он выходит из тени деревьев, и я вижу его всего. Высокий, бледный, с длинными светлыми волосами. В его облике нет ничего от того чудовища, что заслонило меня своим телом в лесу. Сейчас он выглядит почти как человек.
Но глаза выдают его. Светлые, прозрачные, с вертикальными зрачками. Они смотрят на меня в упор, и я чувствую себя так, словно меня изучают, как раскрытую книгу.
Он останавливается в нескольких шагах от меня.
— Ты должна уйти, — холодно говорит он. Голос низкий, ровный, без эмоций. — Это место не предназначено для людей.
Я смотрю на него. На оранжерею за своей спиной. На разбитые стекла, покосившиеся рамы, мертвые растения, которые тянутся к небу, как высохшие кости.
— Мне некуда идти, — отвечаю я. Пытаюсь говорить твердо и уверено. — Меня ищут. Обвинили в том, чего я не совершала. Моя семья от меня отказалась. Это место — мое единственное убежище.
— Убежище? — Он почти усмехается, но в усмешке нет насмешки. Только усталость. — Ты не знаешь, что это за место.
— Тогда расскажи.
Он молчит.
Смотрит на оранжерею поверх моего плеча, и в его глазах мелькает то, чего я не могу понять.
Боль?
Сожаление?
Злость?
— Оно вредит нам, — говорит он, наконец. — Моему роду. И всем драконам.
— Чем?
— Это не важно. — Его голос становится жестче. — Важно то, что ты здесь. И это проблема. Твое присутствие, твоя магия… Если ты начнешь восстанавливать это место, последствия будут необратимыми.
Я сжимаю кулаки.
— Я не просила ни о какой магии. Я не обладаю ни чем! Я не знаю, о чем ты говоришь. Я просто хочу выжить.
— Тогда уходи.
— Куда? — Я повышаю голос. — Куда мне идти? Назад, где меня ждет виселица? В лес, где твой брат едва не сжег меня заживо? Скажи мне, дракон, куда?
Он снова молчит.
— Ты спас меня, — продолжаю я, уже тише. — В лесу. Ты встал между мной и ним. Зачем? Чтобы потом самому выгнать меня?
— Я спас тебя от моего брата, — холодно отвечает он. — Но это не значит, что ты должна здесь оставаться.
— А если я не уйду?
Он смотрит на меня очень долго. В его глазах вижу недопонимание, словно он сам не знает, что со мной делать.
— Тогда пеняй на себя, — произносит он тихо. — Я предупредил.
Он разворачивается и делает шаг к лесу.
— Постой! — вырывается у меня. — Кто ты? Как тебя зовут?
Он замирает. Но не оборачивается.
— Тебе не нужно этого знать, — говорит он. — Чем меньше ты знаешь о нас, тем лучше для тебя.
— А если я останусь? Если я не уйду отсюда?
Он молчит.
Потом поворачивает голову, и я вижу его профиль — острый, бледный и почти нереальный в сером свете утра.
— Тогда ты сама выбрала свою судьбу. — В его голосе нет угрозы. Только констатация факта. — Не жалуйся, когда придет расплата.
Он уходит.
Я смотрю ему вслед, пока его светлая фигура не исчезает между деревьями. И только когда последняя тень скрывается в чаще, я позволяю себе выдохнуть.
Семен подходит ко мне, молча берет за локоть и ведет к повозке. Лина уже сидит на скамейке, прижимая к груди свою тряпичную куклу.
Я забираюсь внутрь, падаю на жесткое сиденье, прижимаю к себе дневник, который так и не открыла.
— Что теперь, барышня? — спрашивает Семен.
Я смотрю на оранжерею. На мертвые цветы и разбитые стёкла. На всё это запустение, которое почему-то кажется мне родным.
— Остаемся, — говорю я. — Это мое место. И я никому его не отдам.
Внутри оранжереи, в густой темноте, мне чудится чей-то взгляд. Но я не оборачиваюсь.
Я сжимаю дневник в руках и шепчу.
— Я не уйду отсюда. Я чувствую, что должна остаться.