Страница 7 из 32
— Это же игрушка, — растерялась Ася.
— А в голове ты должна представить, что это живая собака. Или человек. Неважно. Принцип один. Иглу в вену, раствор в кровь. Всё.
Ася тренировалась до тех пор, пока рука не перестала дрожать. Борис Ильич наблюдал, иногда поправлял, но в основном молчал. К концу дня она уже ставила капельницу уверенно, без запинки.
— Неплохо, — сказал Борис Ильич. — Но с живой собакой будет сложнее. Они вертятся.
— Я готова.
— Посмотрим.
Вторая работа нашлась быстрее, чем она ожидала. На столбе у метро, среди объявлений о продаже щенков, репетиторстве и услугах гадалки, висел листок: «В круглосуточную кофейню „Кофе Сон“ требуется уборщица в ночную смену. Оплата сдельная. Звоните».
Ася позвонила. Договорилась о встрече на следующий день.
Кофейня находилась на первом этаже торгового центра, недалеко от метро. Это была сетевая забегаловка с пластиковыми стульями, ярким светом и вечно разбитым кофематом, который плевался паром и требовал вызова мастера. Пахло здесь кофе, чистящим средством и чем-то сладким — может быть, сиропом, а может быть, просто дешёвым освежителем воздуха.
Менеджером оказалась тощая девушка с идеальным маникюром и вечно недовольным лицом. Её звали Лена, ей было двадцать пять, и она носила на руке часы с бриллиантами — Ася почему-то запомнила именно это. Бриллианты на уборщице кофейни казались символом какой-то неправильной жизни.
— Опыт есть? — спросила Лена, даже не посмотрев на Асю.
— Есть. Я убирала в общежитии.
— Общежитие — это не кофейня. Здесь клиенты, понимаешь? Должно быть чисто. Каждый день, в любое время. Если клиент увидит грязь — он уйдёт.
— Я понимаю.
— Смены с одиннадцати вечера до семи утра. Моешь полы, чистишь туалеты, собираешь стаканчики, выносишь мусор. Кофе бесплатно.
— Спасибо.
— Не за что. Только не падай в обморок, предыдущая упала. Скорая приезжала, представляешь? Клиенты испугались.
— Я не упаду.
— Посмотрим.
Ася вышла из кофейни, вдохнула холодный воздух. Теперь у неё было две работы. Семь дней в неделю, без выходных. Она подсчитала в уме: пятьсот рублей в день у Бориса Ильича — примерно пятнадцать тысяч в месяц. Плюс сдельная оплата в кофейне — может быть, ещё десять-двенадцать. Двадцать пять-двадцать семь тысяч в месяц. Операция отца стоила триста двадцать.
Она закрыла глаза. Не думать. Нельзя думать. Нужно работать.
Так началась её новая жизнь.
Она спала по три-четыре часа в сутки, урывками, между сменами. Утром после ночной работы в кофейне она ехала в больницу к отцу — сначала на автобусе, потом на метро, потом пешком через парк. Сидела с ним час-два, кормила, поправляла подушку, читала вслух новости с телефона. Потом — в клинику к Борису Ильичу, работала до пяти вечера. Потом — три часа сна дома (если успевала добраться, если не падала без сил прямо в приёмной на стуле). Потом — снова в кофейню.
Постепенно она научилась не чувствовать усталости. Тело привыкло, вошло в ритм, как машина, которая едет на автопилоте. Главное было не останавливаться. Если остановиться — всё развалится.
Отец лежал в больнице, и каждое утро Ася приходила к нему — бледная, с синяками под глазами, но старающаяся улыбаться.
— Дочка, — говорил он слабым голосом. — Ты спишь вообще?
— Сплю, пап. Всё хорошо.
— Врёшь.
— Немного.
— Ты худая стала. Ешь нормально?
— Ем. У меня Борис Ильич, хозяин клиники, он кормит обедами. Он вкусно готовит. Борщ, знаешь, как у бабушки.
Это было правдой — Борис Ильич действительно готовил обеды. Он приносил еду в контейнерах, ставил на стол в подсобке и командовал: «Ешь». Ася ела, чтобы не обижать. Еда была простой — супы, каши, иногда мясо, — но честной и сытной.
— А что за Борис Ильич? — спрашивал отец.
— Ветеринар. Старый, мудрый. Говорит, что кошки — стервы.
— Умный человек. — Отец улыбался. — А ты как, справляешься?
— Справляюсь, пап. Ты главное поправляйся.
— Я поправлюсь. Я же обещал тебе лодку. — Он сжимал её руку своими большими, уже слабыми пальцами. — Дождётся меня лодка?
— Дождётся. Мы вместе её выберем. Ты будешь сидеть с удочкой, а я тебе буду пиво приносить.
— Я не пью пиво.
— Тогда компот.
— Компот — это дело.
Он засыпал, и Ася сидела рядом, держа его за руку, и смотрела, как за окном розовеет небо. В этих утренних часах было что-то святое — время, которое принадлежало только им двоим. Время, когда не нужно было бежать, работать, считать деньги. Просто быть рядом.
Борис Ильич оказался не только хорошим врачом, но и хорошим человеком. Он не задавал лишних вопросов, не лез в душу, но замечал всё. Он видел, как Ася ест — быстро, жадно, как человек, который не знает, когда у него будет следующий приём пищи. Видел, как она спит на диване в подсобке, свернувшись калачиком, когда думает, что никто не смотрит. Видел её синяки под глазами, её бледность, её привычку перекусывать хлебом с кетчупом.
И он молча подкладывал ей в шкафчик йогурты, яблоки, бутерброды, делая вид, что это «осталось от обеда» или «сосед принёс, но я не ем сладкое».
Ася делала вид, что верит.
— Борис Ильич, — спросила она однажды, когда они разбирали карточки после приёма. — А почему вы не закрыли клинику? Ветклиник сейчас много, современных, с оборудованием. А у вас всё по-старому.
Борис Ильич задумался. Долго. Поправил очки, которые носил только для чтения.
— Понимаешь, девочка, — сказал он, наконец. — Люди приходят ко мне с животными. У этих животных есть хозяева. А у хозяев — сердца. И когда я беру в руки старого кота или больную собаку, я вижу не просто пациента. Я вижу семью. Иногда единственную семью, которая осталась у старушки. Иногда — последнее, что связывает родителей после смерти ребёнка. Я не могу взять деньги с человека, у которого нет денег. Не могу.
— А как же выживаете?
— С трудом. — Он усмехнулся. — Но как-то. Пенсия есть, иногда клиенты платят. Богатые клиенты, с дорогими собаками. Они платят много — за то, чтобы я сделал быстро и хорошо. А на их деньги я лечу тех, у кого денег нет. Круговорот добра в природе.
— Вы хороший человек, — тихо сказала Ася.
— Нет, — покачал головой Борис Ильич. — Я просто старый ветеринар. И я устал. Но пока есть силы — работаю.
Он замолчал, потом добавил:
— Ты тоже хорошая. Только не надрывайся. Силы не бесконечны.
— У меня есть силы, — ответила Ася.
— Врёшь, — сказал он. — Но я уже привык.