Смертоносная

Его пальцы не сжимали слишком сильно, но их хватка была несомненна, обездвиживая Корнелия не грубой силой, а непоколебимой твёрдостью, он сам не сводил глаз с Карины, наблюдая за каждым её движением, за каждым изменением выражения на лице, дышал ровно, контролируя свой собственный адреналин, превращаясь в стабилизирующую силу в комнате. Его тело было щитом, барьером между Корнелием и остальным миром, пока Карина работала.

— Тише. Я постараюсь не больно, хорошо? Корни, не плачь, я сейчас прошу об этом, — Карина слегка коснулась плеча приятеля.

Корни, который смеялся над всем на свете, плакал.

Она убьёт того, кто это сделал. Но сначала — спасёт приятеля.

Питер кивнул и крепко, но осторожно взял парня за плечи, фиксируя его на месте:

— Парень, всё в порядке. Карина сегодня подняла Тони на ноги. Он передвигался на инвалидной коляске! Ни врачи, ни его мать–ведьма не могли ничего сделать, но Карина смогла. Мара, делай, что должна. Я его держу. Держись. Мы тебя не отпустим.

«Слышишь, Корнелий»

?

Она уже совершила чудо сегодня.

Он — второе.

Взгляд провидца был прикован к их рукам, готовый вмешаться, если что-то пойдёт не так:

— Это правда. Карина сегодня исцелила меня. Доверьтесь ей.

Он ходил, стоял на своих ногах.

Она сделала это и сделает это снова.

Он верил в неё.

Ноа не говорил ничего. Его молчание было не пустотой, а концентрацией. Его собственные мышцы были напряжены, как стальные тросы.

Он не знал, что она делает, не знал, как работают её нити.

Но если понадобится — он удержит Корнелия, её, весь этот чёртов мир, пока она его чинит.

Его карие глаза, обычно насмешливые или аналитичные, теперь были полностью сосредоточены на Карине. Он видел, как она собиралась, как менялось её дыхание, как воздух вокруг её рук начал слегка мерцать (или ему это показалось?).

Он крепче вжал Корнелия в спинку кресла, принимая на себя часть его возможного рывка, следил за каждым микродвижением пальцев Карины, за игрой света на её серебристых волосах, за лёгким дрожанием ресниц.

«Ты не одна, делай, что должна»

В его взгляде была не просто поддержка, а полное, безоговорочное доверие, принятое за считанные часы, но ощущающееся глубже, чем годы знакомства.

Он верил не потому, что видел результат на Энтони.

Когда руки Карины приблизились к чернеющему синяку, собственное дыхание Ноа на мгновение замерло. Он готов был быть якорем, щитом, всем, что потребуется, пока она совершала чудо.

Вытягивая серебристые жизни из его руки, Карина заметила мёртвую энергетику — чёрные пятна в светлых нитях:

— Значит, уберу эту хрень я. Явно тёмный фейри сотворил это, — она начала вытягивать энергетику, убирая в одну серую линию, обрезая её. — Чтобы вы ещё раз полезли…я убью вас к чёртовой матери, а потом подниму из гробов и снова закопаю!

Угроза — это всё, что держало её сейчас. Потому что если она перестанет злиться, начнёт плакать.

А плакать во время ритуала нельзя. Нити распустятся.

Корнелий вскрикнул от боли, негромко, резко, закусив губу, но не отдёрнул руку, когда нити отделились. Руки парня постепенно возвращались в нормальное состояние.

Горит!

Как будто она вытягивала из него не магию, а сами кости.

Но чернота отступала.

Он видел это.

Её взгляд, полный муки, был прикован к тому, как чернота отступала, оставляя лишь бледную кожу и обычные царапины, когда Карина закончила, Корнелий тяжело дышал, облокачиваясь лбом об её плечо, обхватывая её руку:

— Лучше уж ты, Карина, чем оно. Обещаю, что в следующий раз подумаю дважды. Хотя бы полтора.

Он не мог обещать, что не влезт снова, но я обещал, что позовёт её. Задвигая нити обратно, Карина посмотрела на него:

— Я вам запрещала переться одним. Вас могли грохнуть обоих там! — её голос был глухой, но в нём слышалось яростное облегчение.

Они оба живы, её безмозглые, храбрые друзья.

Она не знала, что бы я делала, если бы метка оказалась сильнее неё.

Его пальцы были всё ещё холодные, но уже без той леденящей жути.

Корнелий приподнял голову, неловко проводя тыльной стороной пальцев по её волосам:

— Карина, ты чертовски страшная, когда злишься. Я бы сам предпочёл вернуться в тот тоннель, чем получить от тебя по первое число. Она строгая, да? — его глаза были всё ещё полны боли, но в них уже появилась знакомая упрямая искорка.

Когда Корнелий пошутил, её губы дрогнули в полуулыбке:

— О, я не раздражена, я, чёрт возьми, в ярости!

Ярость — это топливо.

Без неё она бы рухнула, не смогла бы вытянуть эту дрянь из твоей руки.

«Спасибо, что даёшь мне повод злиться, а не плакать»

Он притворился, что не заметил дрожи в собственных руках:

— Хм, это успокаивает. Знать, что Мара может прикончить меня и воскресить только для того, чтобы убить снова.

Шутка.

Корни шутил, но знал — она правда может.

Её уголки губ дрогнули в едва уловимой улыбке, Питер, видя, что угроза миновала, расслабил хватку, но не отпустил Корнелия полностью, позволяя ему опереться, посмотрел на работу Карины с невысказанным уважением в глазах, помогая парню сесть:

— Карина эффективна, и да, строга. Теперь, когда непосредственная угроза устранена, нам нужно обсудить книгу, демона и этого «железного» духа. Они связаны. И нам нужен план, — его голос стал деловым.

Она спасла его снова.

Но у них не было времени на празднование.

Демон был всё ещё там.

Книга всё ещё пульсировала.

Взгляд Корнелия стал серьёзнее:

— Я понял. Правда. Спасибо вам. Я тоже помогу, чем смогу.

Он должен.

После того, что они для него сделали.

Энтони кивнул, его собственное напряжение немного спало.

Два исцеления за один день.

Она не просто Мара, а противоядие от тьмы.

И демон хочет использовать её как проводник?

Он не понимает, с кем связался.

Ноа медленно отпустил плечи Корнелия, делая шаг назад, дал всем пространство.

Его пальцы разжимались, но взгляд был прикован к Карине. Он наблюдал, как она выпрямилась, как с её лица сошла маска концентрации, сменяясь знакомой ему строгостью, а затем той самой едва уловимой дрожью у губ. Ноа видел, как Карина сжимала и разжимала свои собственные руки, будто ощущая послевкусие магии.

Она устала, вытянула проклятие, но что-то вытянуло и из неё.