Смертоносная

— Колледж, — повторил он монотонным голосом, будто цитируя кого-то другого. — Мне предлагали несколько раз. До того как… — Тони похлопал себе по бедру, — это случилось. Магические способности привлекают внимание определённых людей в академических кругах. — Его взгляд стал отстранённым, почти мечтательным. — Я думал об этом. Изучать историю магии, теоретическую таумологию, даже лингвистику, как ты, — он посмотрел на Карину с тоской в глазах. — Но потом понял, что университет сломил бы меня не физически, а ментально, — провидец покачал головой. — Видишь ли, я вижу то, что другие не замечают. Паттерны в магии, ложь в заклинаниях, слабые места в барьерах. Я не смог бы сидеть на лекции о «базовых принципах элементарной магии» и слушать, как профессор говорит о вещах, которые либо устарели, либо неверны. Я бы стал тем заносчивым парнем на задней парте, который всё критикует. И меня бы либо выгнали, либо заставили замолчать.

Он не смог бы притворяться и молчать.

Он пожал плечами, и этот жест выглядел неожиданно уязвимым.

— Здесь, в лесу, с моими книгами и экспериментами я могу ошибаться. Но это мой выбор, моя ошибка, моё открытие. Университет забрал бы это у меня, превратил в ещё один курс, учебник, правило.

Его свобода, лес и магия.

Энтони посмотрел на неё с завистью и уважением.

— Но ты справляешься. Бывшая студентка, филолог, и при этом ты — такая. Как ты это делаешь? Не разрываешься на части?

Как она ходила среди них — и осталась собой?

Карина покачала головой.

— Нет. Я ходила на лекции, встречалась с подругой, ходила на вечеринки. Не думал же ты, что я в такой одежде и с мечом хожу в колледж? Джинсы, футболка, кеды, сумка с тетрадками. Я вполне обычная.

Простая маска.

Студентка с задней парты. Никто не знал, что она — Мара.

Тони тихо усмехнулся, но в этом смешке было больше грусти, чем радости.

— Обычная, — повторил он, и слово прозвучало на его языке как нечто странное, почти невозможное. — В джинсах и кедах, с тетрадками, — провидец покачал головой. — И при этом в тебе живёт богиня Смерти. Ты пережила закапывание заживо и можешь плести нити жизни, — он посмотрел на Карину, и в парне читалось восхищение, смешанное с лёгкой завистью. — Ты — лучший шпион из всех, кого я встречал. Даже вампиры не скрываются так хорошо.

Она — идеальная маска.

Он не умел так.Энтони откинулся на сиденье и посмотрел в потолок автомобиля.

— Я не умею носить маски. Моя боль, моя злость, мои знания — они всегда на виду. Как открытая рана. Все видят, что я провидец. Все видят, что я сломан, — он сделал паузу. — Может быть, поэтому я живý в лесу. В городе люди смотрят или, что ещё хуже, не смотрят, а просто видят инвалидную коляску и отводят глаза.

Они всегда отводили глаза.

А она — нет.

Питер, который всё это время молча вёл машину, наконец, заговорил, его голос был тихим, но уверенным:

— Маски — это не слабость, провидец, — сказал он, глядя на него в зеркало заднего вида. — Это иногда единственная броня, которая у нас есть, она защищает не только нас, но и тех, кто рядом, — Питер посмотрел на Карину с тёплотой и гордостью. — Она даёт нам время и пространство, чтобы решить, кому показать своё настоящее лицо.

Броня. Не слабость. Защита.

Энтони молча кивал, взгляд его стал задумчивым, когда перевёл глаза на Карину, затем на руки, словно видя их впервые.

— Может быть, — начал он, но замолчал, через некоторое время продолжил, его голос стал тише, — однажды я попробую, куплю джинсы, — Тони усмехнулся, но без радости. — Но сначала нам нужно пережить Пака. Демона. Апокалипсис. Это же приоритеты, верно? — он закрыл глаза, словно устав от разговора и предстоящего пути.

Но скорбной маски больше не было. Приоритеты. Джинсы — потом. Сначала — конец света.

Карина немного помолчала, а потом предложила, в ней появилось что-то вроде принятия или начала понимания.

— Может, после всего этого ты подашь документы в мой университет? У нас есть пандусы для колясок. Почему нет? Я понимаю, ты не любишь общество, но жизнь в лесу и игры на PlayStation — это не лучший выбор. Ты сможешь общаться, Тони.

Университет. Люди. Лекции.

Он сможет.

Она в это верила.

Провидец открыл глаза, не двигаясь, просто смотрел в потолок машины. Его дыхание стало ровнее, глубже. Когда он заговорил, голос звучал тихо, но без прежней горечи или цинизма:

— Пандусы, — произнёс он, повернув голову, чтобы посмотреть на Карину, и в его глазах, слишком взрослых, мелькнуло что-то новое — не надежда, но возможность, призрачная, далёкая, но реальная. — И общение с людьми, со студентами, — Энтони качнул головой, словно пытаясь избавиться от этого видения. — Я бы разрушил твой университет за неделю. Слишком много вопросов, глупых правил, — но теперь это звучало не как жёсткость, а как признание слабости.

Он не умел, но, может быть…

Гурий снова взглянул в зеркало, и в его глазах отразилось одобрение. Он осознавал значимость этого разговора — не как тактику против демона, а что-то гораздо более важное:

— Можешь начать с одного курса, — предложил Морок, его голос был практичным, но с оттенком нежности. — Например, по истории. Попробуй, а потом решишь. Если какой-нибудь профессор начнёт нести чушь, — он усмехнулся, — у тебя будет целый лес знаний, куда можно вернуться. Но, по крайней мере, ты попробуешь.

Один курс. Одна попытка. Не больше. Но и не меньше.

Тони закрыл глаза, долгое время молчал, и можно было подумать, что уснул или просто отвлёкся, но затем заговорил, почти шёпотом:

— «Пандусы для колясок», — повторил он. — Звучит нормально, — Энтони сделал паузу. — Ладно. После демона. После того, как мы спасём мир, я подумаю об этом, возможно.

Он не обещал, не соглашался, но оставил дверь приоткрытой.

И в этой тёмной машине, мчащейся к Паку, это казалось таким же важным, как любое заклинание или план битвы. Это было обещание будущего — хрупкого, неопределённого, но возможного.

Питер встретился с Кариной взглядом в зеркале и улыбнулся тёплой, медленной улыбкой, кивнув, словно говоря: «Хорошая работа».

Потому что иногда самые великие победы — это не те, что одержаны в бою, а те, что достигнуты в тишине, с помощью простых слов и открытой двери.

Карина положила руку на плечо провидца.

— Возьмёшь с собой мотоцикл. Рядом с моим домом есть автодром. Ты сможешь не терять свой талант. Ты, правда, управлял мотоциклом? Наверное, это страшно.