Смертоносная

Он снова посмотрел на Карину.

— Что касается рассудка… Кто из нас в здравом уме после стольких бессмертий? Пак эксцентричен, живёт по своим правилам и морали, лишь отдалённо напоминающей человеческую, но не безумен, а стратег. Всегда на несколько шагов впереди.

Он всегда играет.

И они будут фигурами на его доске.

Гурий слушал, его лицо помрачнело.

Он ненавидел эту идею — отдать Карину, даже временно, под наблюдение такого существа.

— Звучит как самый опасный хищник, — сказал Морок низким голосом. — Тот, кто играет с добычей перед тем, как съесть.

Он знал таких, и сам тоже такой же.

— Он не будет вас есть, Морок, — быстро ответил Тони. — В прямом смысле. Ему не нужна ваша кровь. Ему нужны ваши переживания, ваша уникальность. Если мы предложим ему что-то ценное — информацию, доступ, обещание будущего сотрудничества, — Пак будет играть по правилам. Потому что нарушение правил испортит игру, а для хоб-гоблина всё — игра.

Игра. Правила.

Они могли использовать это.

Он наклонился ближе, его голос стал напряжённым.

— Но это всегда риск. Потому что ты не можешь контролировать, что он увидит в тебе и чего захочет потом. Так что решаем быстро. Демон не ждёт. Если мы хотим его опередить, нам нужен план. И, возможно, Пак станет частью этого плана.

— Любая помощь сейчас на вес золота, — сказала Карина, глядя на провидца. — Мы должны схватиться за этого типа, как за последнее спасение. Если Пак знает что-то важное, мы обязаны поехать. Где он живёт? В каком городе? Как его найти?

Пак — последний шанс.

Она рискнёт.

— Он живёт в Мистик–Фоллз, — ответил Энтони.

— Как далеко отсюда? — спросила Карина.

Её лицо исказилось смесью ярости и знакомого отвращения.

Мистик–Фоллз. Конечно. Город вампиров и древних тайн.

Питер резко встал, отодвинув стул с громким звуком.

— Мистик–Фоллз, — произнёс он, и название прозвучало на его языке как проклятие, полное старых воспоминаний. — Это чёртов город-ловушка для сверхъестественных существ. И Пак, конечно, он живёт там. В каком-нибудь пафосном, готическом особняке, я не сомневаюсь.

Мистик–Фоллз.

Он был там. И ему не понравилось.

Гурий посмотрел на Карину, и в нём читалось предупреждение.

— Карина, Мистик–Фоллз — это не просто город. Это магнит для неприятностей. И Пак — одна из самых старых и опасных неприятностей в нём. Там другие охотники, другие вампиры. Даже оборотни, но не из стаи, — добавил он, нахмурившись. — Это опасная территория.

Он слышал о нём.

Даже Мороки избегают это место.

Тони кивнул, но, казалось, его это не слишком беспокоило.

— Три часа езды на машине, если не попадём в пробку, — сказал он, глядя на Питера. — Ты знаешь дорогу, альфа? Или тебе нужны указания?

Питер фыркнул.

— Знаю дорогу, просто надеялся никогда её больше не увидеть.

Он был там и не хотел возвращаться.

Он сказал, поворачиваясь к Карине и смягчившись.

— Уверена? Мы можем найти другой путь. Надавить на других информаторов. Покопаться в архивах.

Он давал ей последний выход.

Но даже Гурий уже понял её ответ, видя решимость в глазах.

Карина была не из тех, кто сдаётся, особенно когда на кону всё. Сопротивление исчезло перед её волей.

Морок вздохнул и кивнул.

— Ладно. Мистик–Фоллз, так Мистик–Фоллз, — сказал он. — Но мы устанавливаем правила до того, как войдём, и уедем при первом же признаке обмана.

Его правила.

Иначе — смерть.

Он посмотрел на провидца.

— Ты с нами. Наш проводник и гарантия, что Пак будет играть честно.

Энтони поднял брови, но кивнул, неохотно соглашаясь.

— Думал, вы захотите сразу после ужина… — пробормотал он, вставая. — Ладно. Собираемся. Мама, я уезжаю на пару дней!

С кухни донёсся вздох, полный материнской тревоги, но без возражений.

Питер подошёл к Карине, его руки легли ей на плечи.

— Ты готова к ещё большей тьме? К новым тайнам?

Тьма. Тайны.

Она выбирала это.

Его глаза искали её взгляд, полный тревоги и обещания.

— После Мистик–Фоллз всё изменится.

Они все вышли в прихожую.

В этот момент Карина посмотрела на Тони другими глазами. С самого начала она видела, что он скрывает что-то, но не придавала этому значения. Теперь, когда странная песня потрясла её душу, Карина ощутила острую жалость. Провидец был одинок, напуган и беспомощен.

Никто этого не замечал.

— Тони, не бойся, — сказала Карина. — Если твой старый, страшный знакомый решит угрожать, тебя никто не тронет. Понял?

Он под её защитой.

Как Корни, как все, кто ей дорог.

Энтони замер у двери, его рука на ручке. Не поворачиваясь, он напрягся, а спина выпрямилась, словно от удара. Долгое время Тони молчал, когда обернулся, его глаза блестели в тусклом свете прихожей. Но слёз не было, только странная, хрупкая улыбка.

— Страшный? — тихо повторил он, почти смущённо. — Да, Пак страшный. Но не так, как ты думаешь, — провидец посмотрел на Карину с благодарностью и грустью. — Спасибо, что заметила. Большинство этого не видит.

Она всегда видела. Поэтому он помогал ей.Тони сделал шаг вперёд.

Его движение уже не казалось таким уверенным. Энтони выглядел моложе, наивнее, как двадцатилетний парень в инвалидной коляске, боящийся темноты и монстров под кроватью.

— Я не боюсь боли, — сказал он чуть громче, но голос его всё ещё дрожал. — Я боюсь увидеть в себе то, что не хочу видеть, — Тони опустил взгляд на свои руки. — Провидцы видят слишком много. Иногда мы начинаем замечать в себе то, что лучше оставить в тени, — его тени были глубже, чем он думал.

Гурий стоял рядом, наблюдая за ним, видел в Энтони не просто соперника или инструмент, а человека, такого же, как он сам, — солдата в этой проклятой войне, сломленного, но пытающегося сделать что-то правильное:

— Пак не покажет тебе ничего, что ты не захочешь увидеть, — сказал Морок твёрдо, но без жестокости. — Мы будем рядом. И если он переступит черту… — он не закончил, но смысл был ясен.

Его черту.

И тогда он покажет ему, что такое настоящая Тень.

Провидец кивнул, его улыбка стала твёрже, почти настоящей.

— Хорошо. Тогда поехали, — сказал он, открывая дверь дома.

Холодный дневной воздух ворвался внутрь.

— В Мистик–Фоллз, к хоб-гоблину, демонам и, возможно, к концу света, — добавил Энтони с циничным юмором в глазах. — Весёлых нам каникул, ребята.

Каникулы в аду.