Смертоносная

41 глава

Питер повернулся на водительском сидении.

— Карина, у тебя есть кто-нибудь, кто может помочь? Боюсь, если Верховный демон собирается объявить войну, нужен кто-то посильнее. Нас четверых не хватит идти на битву с Верховным. Нас просто перебьют, как щенят.

Он не самоубийца.

Четверо против Верховного — плохие шансы.

Им нужен пятый. Шестой. Кто угодно.

Гурий сидел рядом с водительским сидением. Он был готов умереть.

Но лучше — победить.

Корнелий сидел рядом с Кариной на заднем. Он видел — она уже перебирала варианты.

Она знала кого-то. Начиная вспоминать, Карина начала перебирать варианты.

— Есть. Демон из низшего порядка. Но не вариант сейчас с ним заключать мирный договор. Он не на нашей стороне, может сбежать в любой момент. Дюк — вампир, но не боец. Когда-то он отказался убивать оборотней по приказу, когда только стал вампиром. Вампир–новичок, одиночка, которого даже свои не принимают. Был парень, попал в плохую компанию, его превратили в кровососа. Старо, как мир. Кровь невинных не пьёт, говорит, что его тошнит. Мы с ним в дружбе. Но Дюк по силе никакой, увы.

Дюк хороший вампир, но не воин.

Карина нарисовала узор на стекле машины.

— Юмэй и Широ — ёкаи — в Японии. Они не успеют.

Слишком далеко и долго. Другие варианты ненадёжны.

Питер слушал, хмуря брови, кивнул, обдумывая.

— Вампир–одиночка — ненадёжен. Демон низшего порядка, ненавидящий Верховных — это лучше. Он может знать их слабые места, — проговорил он, глядя на Карину. — Но нельзя, — Питер быстро кивнул. — Тогда едем. Сначала к провидцу. Объясним ситуацию, возьмём с собой. Лишняя сила не помешает. А потом — в литейный цех, — решил он.

Энтони не боец.

Но его дар — видеть будущее — может стать их козырем.

* * *

— Я тогда стала изучать древний язык, — пробормотала под нос Карина и вновь погрузилась в раздумья, сидя за столом рядом с провидцем.

Язык. Музыка.

Она искала ключ в словах — а нашла в песне. Надо сказать, последние полгода она действительно была очень увлечена языком забытых имён, а в особенности их музыкой.

Но какое отношение её очередное хобби имело к вселенской проблеме продырявленной реальности?

Поскольку Энтони, как провидец, поклоняющийся богине–матери, просто не мог не увлечься историей этого самого древнего в Европе народа, обитавшего с доисторических времён.

— Я недавно нашёл одну песню, она о многом заставляет задуматься, — задумчиво сообщил провидец, так и не дождавшись её ответа.

— Скажи честно, Тони, ты просто не хочешь с нами, грешными, говорить о важных делах, поэтому сменил тему разговора?

Темнить — не его стиль.

Что он хотел ей показать?

— Язык Подлинных имён — волшебный, позволяющий творить чудеса. О нём сложено множество легенд, все действующие заклинания включают в себя его частицы, но никто из живущих ныне не знает его. Однако разгадка величайшей тайны существует. Она рядом. Я чувствую это. Знаешь, этот язык единственный в своём роде, он не связан ни с одним другим языком мира и является самым древним языком в Европе и, вероятно, ближе всего к волшебному языку подлинных имён, который я давно пытаюсь постичь. Это ключ от всех дверей. Представь, это единственный в мире язык, в котором нет проклятий и оскорблений.

Нет проклятий. Только созидание и творение.

— Так не бывает.

— Да, Карина, представить это сложно, но это только свидетельствует, что он имеет отношение к языку подлинных имён, языку творения. В нём нет плохих, злых слов, мир рухнул бы, если бы каждое проклятие было наделено магической силой. Создавать можно только при помощи позитивной энергии, зло обращает мир в хаос. Лучше послушай эту песню. Тогда тебе станет понятно, почему я об этом говорю. Её текст напоминает магическое заклинание, а мелодия только увеличивает силу непонятных слов. Да ты послушай сама. Каждый может ощутить эту завораживающую силу, — всё же Тони включил музыку.

Необычная мелодия заполнила пространство комнаты, начав украдкой заползать в душу.

С первыми же звуками магический водоворот властно вовлёк её в круговращение, и неожиданно для себя, заворожённая странным узнаванием незнакомой мелодии, она испытала и трепет натянутых нервов, и ожидание чего-то пугающего, и до боли желанную близость запредельного. Эта музыка звучала внутри неё, как будто она знала её всегда.

Они все сидели, как заворожённые.

Провидец решительно поднялся с коляски:

— Я не случайно заговорил о нём, дело в том, что, насколько знаю, брешь в душе можно закрыть только с помощью заклинания на языке Подлинных имён. Но беда в том, что никто не знает этот язык, даже японцы. Ваш демон опасен. Вы даже представить не можете, насколько. Живой, и мёртвый он будет забрать людские чувства. Вряд ли найдётся кто-то, кто сможет остановить его. Я посоветуюсь со своим знакомым из фейри — Паком, но думаю, что даже он, если захочет, сможет помочь тебе, Карина. Он родился всего пару столетий назад, когда язык подлинных имён уже основательно подзабыли.

Пак. Хоб-гоблин. Плут.

Но он знал то, чего не знали они все.

Питер вскочил на ноги. Стул с грохотом упал на пол, но он не обратил на это внимания, тело было напряжено, готовое к действию.

Его золотые глаза были прикованы к Тони:

— Пак… Плутишка Робин, — произнёс он. Имя прозвучало на его языке как проклятие. — Хоб-гоблин, — Питер посмотрел на Карину. В его взгляде мелькнула внезапная догадка. — Он не просто фейри, а старый, хитрый хоб-гоблин, который собирает знания так же, как другие собирают монеты. И если его интересует язык подлинных имён…

Тот самый Пак.

Он слышал о нём.

Пак опасен — но знает больше.

Гурий посмотрел на Энтони.

— Ты связан с Паком, — сказал он. Голос стал низким, угрожающим. — И ты ждал нас, зная, что она придёт, и знал почему.

Он не просто провидец, а его посредник. Тони не стал отрицать.

— Я знал тогда, что Мара станет искать книгу мёртвых, — сказал он. Его слишком взрослые глаза спокойно встретили взгляд Питера. — Что демон активен. И что единственный способ найти и то, и другое — через нити, которые уже связаны с Мороком, — Энтони указал на Карину. — Её нити, исследования, брешь, — он сделал паузу, и его голос стал тише. — Демон искал язык подлинных имён не для того, чтобы закрывать бреши, — продолжил Тони. — Он хочет открывать двери в другие миры и времена. Он коллекционер, а эта брешь в душе Карины может быть уникальным ключом.

Ключ. Не замок.

И демон хочет его.