Смертоносная

39 глава

Нежить была здесь лишь незваными гостями, временными обитателями, что пока вызывали лишь снисходительное терпенье у истинных хозяев лабиринта.

Подземный зал, древний, как само время, хранил в себе чарующую жуть, которую не могли развеять даже самые искусные потуги фэйри придать ему свой, изящный облик. Треугольное в основании помещение терялось вдали, где вершина его была спрятана за тяжелым бархатным занавесом, расшитым мерцающим золотом. И без особой проницательности было ясно: за этим громадным, усыпанным драгоценностями пологом таилось нечто такое, что заставляло трепетать даже фэйри. Прямо перед занавесом возвышался помост, устланный коврами, и на нём покоился трон — истинное произведение искусства, облачённый в злато и самоцветы.

Взгляд Карины скользнул по всему этому зловещему великолепию, а затем переметнулся на толпившихся в зале нежить.

Трон. Занавес. Треугольник. Это не просто зал — это ритуальная площадка.

И они были в самом её центре.

Несомненно, здесь собрался весь город, сотканный из не упокоенных душ. Десятки мертвецов, ищущих покоя посмертно, таились среди них. Но непосвящённый глаз не разглядел бы в них вампиров — искусно наложенные маски скрывали истину, сливая их с живыми, словно тени.

— Торопятся, хотят поскорее убраться отсюда, как только разделаются с нами, поспешат в аэропорт, — негромко произнесла стоявшая рядом с Кариной Кайя.

Они боятся. Даже мёртвые чувствуют страх перед тем, что за занавесом.

— Нет. Они — поборники истинных ценностей, никогда не летают на самолётах. Но билеты на поезда, наверное, уже есть у всех, — заметил державшийся рядом Корнелий.

Чёрный юмор.

Их оружие против ужаса.

Глаза Карины медленно сканировали толпу, оценивая угрозы и возможные пути отступления. Она сканировала зал, не в поисках роскоши, а в поисках слабых мест в обороне, где маска фейри была тоньше всего, где страх пробивался сквозь браваду.

Те играют роль. Но под масками — дрожь.

Они могли это использовать.

Питер стоял рядом, смотря на помпезный трон.

— Нежить нервничает. Они знают, что что-то готовится, но не знают что. А это место — силы или иллюзия, созданная, чтобы произвести впечатление. В любом случае, держитесь ближе к стенам, избегайте центра. — Его голос звучал тихо, только для них.

Центр — ловушка. Стены — укрытие. Классика.

Гурий стоял рядом, его крылья были плотно прижаты к спине, но не исчезли, они были частью его, как тень. Голос его звучал тихо, почти сливаясь с музыкой, но каждое слово было чётким, как приказ.

— Трон — иллюзия, — сказал он, не отрывая взгляда от пурпурного занавеса, затем слегка наклонился к уху Карины. — Но сила за ним настоящая. Чувствуешь? Как ледяной ветер из могилы. Это не просто место силы, а воронка, собирающая энергию страха, тщеславия и отчаяния толпы. Для ритуала, — Морок посмотрел на Питера. — Вы правы, альфа. Центр — это жертвенник. А мы — непрошеные гости, которые могут стать следующей жертвой или гвоздём в гроб их планов. Держитесь ближе к теням и будьте готовы к тому, что занавес упадёт. Тогда начнётся настоящее представление.

Ледяной ветер.

Она чувствовала его тоже.

Морана близко. Или её Тень.

Нечисть и нежить, казалось, не знали и намёка на праздничное настроение. Несомненно, они испытывали трепет перед этим местом, изнывая от желания покинуть царство вечного мрака.

Чьё-то внезапное появление, словно дуновение ветра, слегка встревожило застывших упырей.

Внезапно раздался треск хлопающих ладоней, перемежающийся восторженными возгласами:

— Слава Аэрону! Вечная жизнь — владыке нашему!

Толпа, словно живая, расступилась. Те, что держались рядом, мертвецы, разжали свои отвратительные, изваявшие холод руки, предлагая «добровольно» пройти на помост. Компания медленно двинулась к месту, уготованному для расплаты.

Численное превосходство мёртвых было подавляющим. Мысль о сопротивлении не могла даже возникнуть.

Аэрон был здесь и собрал всю нежить с нечистью.

Это либо триумф, либо западня.

Для их компании — скорее второе.

— Слава Аэрону!

Восторженный рёв вампиров, позабывших страх, прокатился по залу, в то время как тяжёлый бархатный занавес за их спинами начал медленно расползаться, словно живая тьма.

— Что там происходит? — прошептала Кайя, её взгляд, словно зачарованный, устремился к дальнему концу зала, где разворачивалось нечто поистине странное.

Там, в глубине зала, два силуэта, укутанных с головы до пят в чёрные плащи, сплелись в схватке. Казалось, один из них, фейри, сдерживал другую, упыриху, что яростно рвалась вперёд, словно дикое животное. Но вскоре мужчина, с нечеловеческой силой, увлёк её в непроглядную тьму, оставив за собой лишь эхо их борьбы.

Стража. Усмиряют непокорных. Значит, не все здесь добровольно.

Дрогнули прожектора, и снопы ослепительного света вырвали из тьмы древнее изваяние. Перед ними предстала исполинская маска, ростом в пять человеческих, запечатлевшая в камне лицо, чуждое всему человеческому.

Лицо, ибо черты его едва ли напоминали облик смертных. Фейри, чья природа тяготеет к внешним эффектам, покрыли изваяние золотом и самоцветами, увенчали его угрожающими клыками. И всё же, с первого взгляда становилось ясно: тот, кого оно изображало, не принадлежал ни к роду людскому, ни к племени вампиров. Тяжёлые каменные веки скрывали глаза древнего чудовища, но казалось, оно не спало, лишь терпеливо выжидало, наблюдая за суетливым мельтешением жалких двуногих. Это была всего лишь статуя, но один её вид внушал трепет, подобный благоговейному ужасу.

Множество свечей изливало своё тёплое пламя в залах. Стены, сложенные из монолитного серого камня, были дышащим полотном резных изображений. Словно ожившие под резцом гениального скульптора, каменные твари безжалостно терзали тела своих жертв. Уродливые фигуры, сплетённые с письменами на неведомом языке, сливались в единый, жуткий, но притягательный орнамент, от которого было невозможно отвести взгляд.

Это не искусство, а история, записанная в камне. Это — жажда крови, их боги, несущие смерть и зло.

Из темноты не доносилось ни звука, лёгкий сквознячок доносил запах сырости и разрытой могилы. В другой арке было то же самое.

— Похоже, у Аэрона сегодня праздник. День рождения, наверное, отмечает. А нас не пригласили, — тихо произнесла Карина, её взгляд был прикован к статуе.

Но этот праздник — не для именинника, а для жертвы.