Смертоносная

37 глава

Морок увидел её падение и двинулся с неестественной скоростью, не атакуя напрямую, вместо этого схватил за плащ и оттащил в сторону, уводя с линии прямой атаки, лёг на Карину сверху, обнажая клыки полностью:

— Игра окончена. Ты имеешь дело со мной сейчас. — Его рычание теперь было громкое и яростное.

Он не убивает, а играет.

Почему?

Карина пнула его по ноге. Морок упал вместе с ней, приглушённо крякнув, но не выпустил свой меч, снова оказался сверху, прижимая её клинок к мраморной ступени:

— Неуклюже, но эффективно. Теперь что, маленькая Мара?

Он назвал её маленькой Марой, как Аэрон.

Откуда он знал это обращение?

Столкновение было неизбежно.

Рыча, Морок схватил её за волосы и отбросил в сугроб.

— Ещё?

Они сцепились, покатившись по снегу и остановившись всего в нескольких шагах от горки.

Корнелий наблюдал за схваткой с хладнокровной яростью, видя не просто драку, а столкновение двух стихий: смертельной решимости и ледяной пустоты.

Карина держалась.

Но Морок был сильнее.

Он должен ударить.

Когда Морок оказался наверху, рука Корни потянулась к поясу.

Но он достал не оружие, а тускло блестящий обсидиановый камень — подарок или трофей от фейри, заряженный антимагией.

Обсидиан разрывает магические связи.

Если он создан ритуалом — это может сработать.

Корнелий не бросился в атаку, а ждал, когда Морок отвлечётся, чтобы нанести удар — в этот момент, когда его внимание будет приковано к Карине и клинку над головой.

Он двинется, но не с криком, а тихо, с намерением убить, вонзит обсидиановое лезвие туда, где сходятся крылья и спина, надеясь нарушить поток энергии, удерживающий эту аномалию, сделает это быстро и бесшумно, исчезнув в тени прежде, чем Морок поймёт, что произошло.

Его цель — не просто убить это существо, а разрушить его искажённую форму.

Вот так. Между крыльев.

Где связь с тем, что его создало.

— Сдаёшься?

Дыхание Морока было горячим на её лице, живым, или почти.

— Не дождёшься, — обхватив его за талию и с силой приподнявшись, Карина сбросила его с себя, потом быстро выхватила меч и занесла руку, приготовившись вонзить его в ухмыляющуюся физиономию, придавила сверху, не собираясь ему уступать, упёрлась рукой в лоб, прижимая головой к земле, пока не оседлала, зажимая коленями бёдра, ударила головой об землю:

— Святой Геул! — она тоже сама взвыла от такой же боли, не думая о последствиях, отвела руку назад и врезала ему кулаком по рёбрам, но сама завопила и воткнула меч над его головой. — Какого чёрта!

Она ударила его, но почувствовала боль сама. Как будто они связаны зеркально.

Кайя переглянулась с Корнелием.

— Что происходит?

Они дерутся, но каждый удар по нему — удар по ней.

Это не бой. Это что-то другое.

Прикусывая губу, Морок сдержал стон от удара в рёбра, сильным рывком выворачиваясь, перекатился и поменялся с ней местами, теперь опять был сверху, его колени зажимали её бёдра.

— Ты, дикарка, бьёшься, как демон. Кто ты на самом деле?

Кто их связал?

Он чувствовал её боль. Она чувствовала его. Глаза Карины полыхнули яростью, но в них мелькнуло что-то похожее на уважение. Он силён и тоже это чувствовал. Кусая его за руку, она снова взвыла от боли, когда на её руке отпечатались такие же следы, и выдохнула.

— Чёрт! Шаах!

Укус.

Его боль — её боль. Они зеркала. Резко отдёргивая руку, он посмотрел на отпечаток зубов, а затем на её след.

Её зубы.

Его рука.

Тот же след был на ней.

Питер наблюдал за схваткой, когда Морок откатился, он сделал шаг вперёд, но не атаковал, смотря на Карину, затем снова на парня.

— Она — Карина. Мара, но не та, которую вы знаете. И вы почувствовали её сущность через укус. Что вы поняли? — его тело было напряжено, готовое вмешаться в любой момент.

Связь.

Он видел её.

Они связаны — и это меняет всё.

— Связывающие узы. Так вот почему я почувствовал её страх, как свой. Мы связаны. — Голос парня потерял агрессию, становясь приглушённым и изучающим.

Не враги, не союзники, а связанные, как близнецы и отражения.

Её хмурое выражение лица сменилось внезапным осознанием.

Беря его за запястье, Карина вытянула точно такие же серебристо–серые нити, как и у себя, и слегка их натянула:

— Ты не можешь убить меня, не убив себя, идиот. Похоже, в этом мы с тобой повязаны. — Её голос прозвучал низко и аналитично, обращаясь к нему.

Его нити такие же, как её. Он — Морок. Она — Мара. Они — две стороны одной связи.

Низко смеясь, лёжа рядом с ней на снегу, Морок больше не пытался вырваться:

— Чья-то злая ирония судьбы. Морок и Мара на одной верёвке. Как в старые времена. Значит, придётся или разорвать связь, или смириться.

Старые времена. Когда Мороки и Мары были едины до раскола, до войны.

Её пальцы сомкнулись поверх его руки на запястье, убирая нити обратно. В её глазах мелькали нити, Карина видела признание в глазах Морока и проблему, которая только что превратилась в головоломку. Они связаны.

И это значит — он был не враг, или враг, которого нельзя убить.

Питер медленно опустил когти, смотря на соединённые руки, затем на их лица, сделал паузу, смотря на Морока:

— Чёрт, связь через кровь или через магию. Это меняет ситуацию. Убийство его теперь равносильно самоубийству. Значит, ты не можешь позволить демону убить её. И мы не можем позволить тебе помешать нам остановить его. У нас появился общий интерес.

Он не враг, а заложник той же связи, что и она.

И это делало Морока союзником — хотел он того или нет.

Кайя медленно опустила обсидиановое лезвие, но не убрала его, стоя неподвижно, её обострённые чувства анализировали происходящее. Её голос звучал ровно, без эмоций, словно она решала уравнение.

— Связывающие узы через общую сущность, — произнесла пикси, глядя на их соединённые руки, затем перевела взгляд на Питера. — Не через кровь, а через саму природу. Они оба — результаты одного и того же процесса. Ритуала, разрушения, вмешательства в смерть. Они — две стороны одной монеты.

Мара и Морок. Обрывающая и Пустота. Их создал один ритуал или одна сила.

Корнелий посмотрел на Морока.

— Значит, некромант, создавший тебя или исказивший, использовал ту же силу, что и для Карины? — В его глазах не было страха, только холодное любопытство. — Ты — его первая неудачная попытка или побочный эффект экспериментов?