Смертоносная

34 глава

5 лет назад

В Нью-Джерси разразилась буря, с заголовками, кричащими о происходящем, словно клеймо на челе. Аналитики, должно быть, вычислили, что проверка уже близко. Вампирская сущность давала о себе знать. Случилось то, чего так боялись: пришли охотники.

На каждой лекции учителя, словно жрецы, толковавшие о забытых богах, рассказывали о трагедии. Попытка самоубийства одного из парней была переиначена в роковую случайность, в поучительную историю о вреде наркотиков, призванную оградить юные умы от вечной пропасти. Но проблема наркотиков, ужасная сама по себе, меркла перед лицом той трагедии, что выходила за рамки банальной наркомании и глупости. Колледж, казалось, погряз в трауре.

Было полседьмого вечера. Ступени, ведущие на крыльцо, изъеденные временем, словно морщинами на лице старика, вторили потрескавшемуся фасаду дома. Осень щедро делилась своими ранними сумерками, и солнце давно скрылось за горизонтом.

Сейчас первостепенной задачей было предупредить друга.

На пороге, словно стражница забытой обители, стояла пожилая женщина, Ирина. Её густые тёмные волосы, собранные в тугой узел на затылке, казалось, лишь подчеркивали вздымающиеся во все стороны короткие кудряшки, придавая макушке вид пушистого одуванчика. Тонкие, как паутина, морщинки обрамляли карие глаза и бледно–розовые губы. Ирина несла на себе печать усталости, даже полного изнеможения.

Её взгляд, словно потерянный корабль, блуждал между силуэтами парней и девушки, пока пальцы, словно в порыве необъяснимого ритуала, приглаживали тёмно–серый вязаный свитер:

— Чем я могу помочь? — наконец спросила Ирина, остановив свой тусклый взгляд на Карине.

— Да. Мы друзья Джеймса и хотели узнать, можно ли поговорить с ним пару минут, — ответила та.

Ирина будто дёрнула за невидимую нить, одёргивая свитер, возвращая ему некогда утраченную форму:

— Джеймс сейчас не может никого видеть. Я сожалею, но вам придется прийти в другой раз, когда кончится его домашний арест.

— Понимаете, для нас это будет сложно, — спокойно произнёс Дмитрий, незаметно оттесняя девушку в сторону.

Когда Ирина встретилась взглядом с ним, её лицо, казалось, разгладилось, словно пергамент, на котором собирались писать новую историю. Дмитрий снова заговорил, и его голос, бархатный и обволакивающий, полился, как шоколадный сироп, смягчая напряжение:

— Нам необходимо поговорить с Джеймсом. Сейчас.

Это сработало.

Медленно кивнув, Ирина отступила, уступая дорогу, и, когда заговорила, её голос прозвучал неестественно и равнодушно, словно эхо из пустоты:

— Джеймс наверху. Вторая комната слева. Хотите что-нибудь выпить? Или, может, печенья?

Карина, словно опытный охотник, опередила Дмитрия:

— Нет. Ничего не нужно, спасибо.

Ирина кивнула ещё раз, повернулась и, отойдя от двери, тихо напевала себе под нос «Райский город»

[1]

.

При звуках этой мелодии, такой знакомой и внезапно такой болезненной, у Карины задрожали коленки.

Дмитрий закатил глаза:

— Вот беда.

В узком, полутёмном коридоре царил гнетущий полумрак. Старые бежевые обои отслаивались, крошилась и белая лепнина. Тяжесть висела в воздухе, словно незримая завеса. Стойкое ощущение чистого, первозданного зла пронзало, не оставляя сомнений. Комната была гигантским, болезненным противоречием.

Одна половина её дышала порядком. Книги — ровными рядами на полках, бумаги — аккуратно подшиты в папки, надписанные с педантичной одержимостью. Крохотная табуретка, словно в ожидании, стояла у телескопа, направленного в сторону окна.

Другая половина кричала о хаосе. Одежда — небрежно разбросанные лохмотья по полу. Коробки с недоеденной китайской снедью — причудливый полукруг в кресле. Гора пустых бутылок из-под алкоголя, словно сталагмит, тянулась к кровати.

В комнате было пусто и прохладно. Распахнутое окно впускало ветер, несущий россыпь колючих дождинок. Яркий фонарь, заливавший двор светом, делал комнату обманчиво светлой, но плотно задернутые шторы погружали её в непроглядную ночь. Выключателя не было. Стул, опрокинутый в камин, стул, стул…Тренога, оружие, исчезнувшее, словно дым. Стол. В пианино, потревоженная, звякнула струна. Вялый свет лестницы тянул свои лучи в дом. Стол сдвинут, стулья опрокинуты, оружие растеклось по полу.

В доме друга царил иной мир. За дверью — безмолвие, ни единого движения. Тяжёлый удар гонга, способный поднять с постели больного, остался неуслышанным.

Что делать?

Днём все вампиры должны спать в гробах.

Какие гробы?

Заскрежетал кодовый замок, кто-то входил в дом. Еле слышный, призрачный смех разлился в воздухе. Там, за дверью, кто-то был, но предпочёл остаться неслышным.

«Господи»

На потолке, маркером, были начертаны круги со звёздами в центре, прямые линии, их пересекающие, образовывали фигуры, точь–в–точь как в «Малом ключе Соломона».

Джеймс вздрогнул, словно его клеймили раскалённой кочергой. Открыл рот и издал протяжный, рвущий душу вой раненого зверя.

Карина повернула голову.

Когда распахнулась дверь, в комнату вошла его мать, Ирина, явно вырвавшись из транса, наведённого охотником:

— Что тут происходит? Что вы сделали с моим сыном?

— Чёрт. Всё хорошо. С вашим сыном всё в порядке, — пробормотал Дмитрий, направляясь к ней и прерывая её тираду, обхватив женщину за щёки.

Ирина задрожала:

— Нет, не в порядке. Джеймс — хороший мальчик, но он не в порядке, совсем, — прошептала она.

Сердце Карины сжалось:

— Мы здесь, чтобы помочь ему, — сказала она, с облегчением обнаружив, что Джеймс перестал выть.

Взгляд Дмитрия задержался на бедной женщине:

— Всё нормально. Вам просто нужно спуститься вниз и приготовить ужин. Хот–доги — это просто супер.

После напряжённой паузы Ирина отстранилась и покинула комнату, снова напевая какую-то мелодию.

— Когда ты сказала его маме, что мы можем ему помочь. Не надо было этого говорить, — сказал Дмитрий, и взгляд его голубых глаз стал удивительно серьёзным.

[1]

«Paradise City» («Райский город») — песня американской рок-группы Guns N' Roses, выпущенная в 1987 году в составе дебютного альбома Appetite for Destruction. Это шестая композиция в альбоме и одна из самых известных в творчестве коллектива.