Смертоносная

33 глава

— Знаете, а я когда впервые оказалась в машине, по привычке хлопнула по крыше. Типа, чего лошади медленно едут. Так раньше в карете подгоняли кучера, — произнесла Карина.

Сто пятьдесят лет назад.

Она тогда только «вернулась».

Всё было чужим — машины, телефоны, электричество.

И она хлопнула тогда по крыше Дмитрия, как по крупу лошади.

Корнелий, сидящий на заднем сиденье рядом с Кайей, тихо засмеялся, смотря на Карину:

— А я представляю лицо первого водителя, когда ты начала хлопать по крыше. Ты многому научилась, Карина.

От кареты до «мустанга». От меча до пистолета.

Она адаптировалась и выжила. Карина стала аналитичнее:

— Питер, а что с теми ребятами? Лидия Мартин и Скотт Маккол? От Арджента удалось узнать что-нибудь?

Банши и бета. Они были с демоном, хотели вернуть кого-то.

Они всё ещё угроза?

Корнелий нахмурился, услышав имена. Его заострённые черты лица усилили выражение тревоги.

Маккол. Мартин.

Имена из прошлого Питера, которые могут быть ключом — или ловушкой.

Питер какое-то время молчал, после ответил, бросая быстрый взгляд в зеркало:

— Они исчезли. Склад был пуст, но были следы спешки. Я думаю, они почуяли приближение бури и спрятались. Но после того как мы разберёмся с демоном, найдём их. Они не уйдут от ответственности за свой союз с ним.

Скотт, его бета, предатель. Он найдёт его.

И тот ответит.

Корни посмотрел на Питера через зеркало.

— Ответственность, — повторил он. Его взгляд мельком коснулся Кайи, которая всё это время молчала. — Но если они сбежали, значит, испугались или их отозвали. Если демон использовал их, они могут быть такими же пешками, как мы. Или, — Корнелий сделал паузу, его глаза сузились, а голос был тих, но твёрд, — они могли быть подменены, как Сильван. Мы не знаем, кто скрывался под их лицами.

Подмена. Гламур.

Морской шпион.

Если демон использовал их лица — они не могли доверять никому.

Корни посмотрел на Карину:

— Нам нужно быть осторожнее, чем когда-либо. Каждый, кого мы встретим, может оказаться не тем, кем кажется. Даже те, кого мы считали друзьями.

Даже он с этим лицом фейри. Но она знала — он настоящий. Взгляд Карины был прикован к дороге:

— А вдруг они воюют, но на другой стороне? Типа, с кем-то ещё, кто первее нас про всё узнал? Возможен такой расклад?

Может, они не с демоном, а против него — но по-своему, или против кого-то ещё.

Питер нахмурился, делая паузу:

— Возможно. В Бейкон–Хиллз всегда есть несколько игроков. Но если они воюют с кем-то другим, это может либо помочь нам, либо создать ещё большую проблему. Нам нужно сосредоточиться на демоне. Остальное потом, — его пальцы слегка сжали руль.

Сначала демон. Потом — всё остальные. По очереди.

— Несколько игроков? У вас тут место аномалий. Оборотни, банши, фейри, демоны. Если ещё какие-нибудь японские духи есть… — начала Карина.

Ёкаи.

Она знала их, видела в Японии.

Если они здесь — это не к добру.

Кайя фыркнула с заднего сиденья:

— Не напоминайте. В прошлом году с нами был ёкай, который украл все носки в округе. Пришлось заключать сделку с синтоистским жрецом, чтобы вернуть их.

Носки. Серьёзно, ёкай воровал носки. И это было только начало.

Брови Карины взлетели вверх:

— Широ, что ли? Этот придурок до сих пор бросается снежками?

Широ. Дух зимы.

Она знала его. Они когда-то встречались. Он бросался снежками, а потом предложил ей чай, а она отказалась — правила фейри.

Питер повернул к ней голову на долю секунды, качая головой:

— Ты знаешь про Широ?

Она знала ёкая, знает духов зимы. Эта Мара — ходячая энциклопедия сверхъестественного. Голос Карины почти заглушался шумом двигателя:

— Он вернулся в Киото, после того как «случайно» заморозил половину центрального парка. Больше снежков. Широ, да, он дух в лисьем обличье. Шесть хвостов, если память не изменяет. В смысле, я знаю, кто это, но лично с ним не знакома. Я знаю от своей знакомой Эми. Она занимается японскими духами. Они не по моей части. У нас однокурсник Джеймс был кицунэ. Корни не даст соврать. Джеймс устроил драку во время лекции, просто так. У него полезли хвосты…зрелище было то ещё, я скажу. Кончилось всё плохо. Мы решили как-то его навестить. Мать была огорчена. Он забросил учёбу, пристрастился к выпивке, якобы. Когда мы вошли в его комнату…она была расписана знаками, а сам парень был не «здесь». Мозг не выдержал. Погиб. В колледже списали на наркотики. Спортсмен и наркотики…увы, в другое никто бы не поверил.

Джеймс был кицунэ. Он не выдержал. Мир людей сломал его.

Она помнила его лицо — растерянное, потерянное.

Он просто хотел быть собой.

Корнелий закрыл глаза, будто отгоняя неприятное воспоминание, когда вновь открыл их, его взгляд стал ледяным в полумраке, а голос звучал сухо, без эмоций:

— Джеймс. Да. Его превращение было внезапным. Никто не ожидал, что стремление скрыть свою истинную сущность в мире, который отвергает её, может так разрушить разум.

Джеймс прятался, как он, как они все прятались.

Только тот не выдержал.

Корни посмотрел на Карину, и в парне читалось понимание, которое выходило за рамки простого сочувствия:

— Знаки на стенах, они не были случайны. Это был крик о помощи. Попытка вернуть связь с чем-то утраченным. Или попытка отгородиться от мира, который стал невыносимым, — он видел эти знаки, читал их.

Джеймс звал своих предков–лисов.

Но они не ответили.

Корни повернулся к Питеру:

— Это ещё одна причина, почему мы должны завершить это. Чем дольше миры сталкиваются, тем больше таких, как Джеймс, окажутся сломленными в тишине своих комнат, непонятыми и забытыми. Мы боремся не только за свою жизнь, а боремся за право этих потерянных душ найти свой путь, не теряя рассудка.

Джеймс. Полукровка с вокзала. Корни с рогами. Кайя под ореолом. Карина с нитями. Они все — потерянные души. И боролись за право быть.

В машине на мгновение воцарилась тишина.

Тишина в память о Джеймсе, для всех, кто не выжил.

Где-то впереди, словно предвещая беду, раздался душераздирающий скрежет металлических ножек стула по полу.

Джеймс, будто ошпаренный, вздрогнул и вскочил. Слабое, желтоватое свечение окутывало его, но аура, казалось, жила своей жизнью, то вспыхивая яростным пламенем, то угасая в предчувствии.

«Что за чертовщина?»