Смертоносная

— Ага. Твоему Ройбену стоит подышать, ты уже беременная будешь ходить. Будешь как Ройбен. Только он с мечом, а другая с животом. Фейри поймут, что они будут как грязь из-под ногтей. Никаких гонок полукровок пикси на трёхколёсных велосипедах по моему газону, — она шутила.

Но в каждой шутке — мечта. Дети. Мир. Газон. Трёхколёсные велосипеды.

Корнелий фыркнул:

— Я после этого свалю из Нью-Джерси.

Куда-нибудь, где нет фейри, Забвения, где есть только пончики и плохой кофе.

— Можно в Техас. Мексика, море рядом, — произнесла Карина, начищая сапоги. Её движения были неторопливы, но в них чувствовалась уверенность.

— Там холоднее, чем в сердце тёщи, Карина, — ответила Кайя.

Раздался общий смех.

Питер стоял в дверях, слушая последние обмены репликами, постучал костяшками пальцев по дверному косяку, привлекая внимание:

— Пора. Машины готовы. Давайте заканчивать мечты о пенсии и сосредоточимся на том, чтобы дожить до неё.

Они мечтали о спа, о Техасе, о детях.

Это прекрасно. Но сначала — бой.

Взгляд Карины скользил по ним всем. Её команда, семья, стая. Они идут.

Корнелий поднялся последним, поправляя ремень с кинжалом, проверил карманы, где лежала железная пыль и соль. Новое лицо, искажённое проклятием, всё ещё сохраняло знакомую упрямую решимость:

— Мечты о пенсии — вот что заставляет нас сражаться за сегодняшний день, — произнёс он низким, но твёрдым голосом, направляясь к двери, остановился на пороге и бросил последний взгляд на комнату: на камин, диван, следы битвы и разговоров. — Так что давайте сражаться. Чтобы однажды у нас действительно появились мечты, ради которых стоит жить, — с этими словами Корни вышел в предрассветную мглу. Его тень, удлинённая причудливыми очертаниями, растворилась среди других, готовясь к последнему бою. Пончики. Кофе. Кафе.

Они.

Ради этого.

Взгляд Карины стал острым, как лезвие:

— Значит так. Сначала едем к Энтони. Потом нам нужно встретиться с фейри, если Аэрон не испугался. Я лично не готова его ждать до морковки на загоде. После найти посредника фейри. Если что, как только его находим, Кайя его отводит Ройбену, и пусть тот разбирается, раз он лорд Зимнего Двора. Потом найти этого Бальтазара и выбить из него всю хрень. После мы ищем Верховного. Всё. Выходим. Столько дел сегодня!

Тони.

Аэрон.

Бальтазар.

Посредник.

Верховный.

Пять имён. Пять целей.

И всё до заката.

Кайя произнесла:

— Будет знать, как устраивать партию в гвинт на чужой территории.

Гвинт. Карточная игра. Война — тоже игра.

Но они играли на жизнь.

Питер кивнул, смотря на каждого из них:

— В точности. И если Аэрон попытается помешать, мы скорректируем план. Помните. Мы не ищем честного боя, а ищем победы всеми необходимыми средствами. Встречаемся у машин через пять минут.

Честный бой — для дураков.

Они — не дураки, а выжившие.

— У машин? А кто ещё на тачке? — задала вопрос Карина.

Питер поднял ключи, их блеск отразился в тусклом свете, и посмотрел на неё и Корнелия:

— Я веду одну. Кайя может вести другую, если хочет. Вы двое со мной. Так мы сможем обсудить последние детали по дороге.

Он хотел, чтобы Карина была рядом, не только для тактики — для него.

Кайя помотала головой, оставаясь нейтральной:

— С чего вдруг я отдельно ото всех? С какого перепугу? Я, что, рыжая? Мы команда или вышли погулять? — она не останется одна.

Они идут вместе — или не идут вовсе.

Питер пожал плечами, смотря на Кайю:

— Тактическое разделение. Если одна машина попадёт в засаду, у другой будет шанс продолжить миссию. Но если ты предпочитаешь быть вместе, твой выбор, просто будь готова ко всему, — его взгляд был холоден, но в нём сквозило понимание. Он не настаиваЛ а предлагал.

Она решала, Корнелий, уже сидя в машине Питера на заднем сиденье, пристегнулся с механической точностью, смотря на Кайю через окно, его голос прозвучал тихо, словно хотел, чтобы слова слышали только они в салоне:

— Он прав, — проговорил Корни. Его новые, острые черты лица сделали его лицо ещё более серьёзным. Он посмотрел на Карину. — Но не из-за засады, — Корнелий перевёл взгляд на Питера. — Если Аэрон или кто-то следит за нами, они ждут, что мы будем вместе. Две машины, два маршрута — это запутывает их. А если одна машина доберётся до Тони первой, у нас будет преимущество.

Разделение — это не слабость. Это стратегия.

Корни откинулся на сиденье, его глаза сузились:

— Но Питер должен вести, он знает город и его тени лучше нас. И если что-то случится… — он не закончил, но его взгляд говорил всё.

Если что-то случится — они всё равно встретятся у резервуара мёртвые или живые.

Уголки губ Карины подрагивали:

— Только пусть кто-то хоть заикнётся про песню для созыва пиратских баронов. Мы не умираем. Войны не будет.

Пиратские песни — это для кино.

Они — не пираты, а те, кто выживет.

Питер фыркнул, коротко и резко, открывая дверь, пропустил холодный ночной воздух:

— Никаких пиратских песен. Только бизнес. Пора. Рассвет не будет ждать.

Рассвет. А за ним — бой.

И они будут готовы.

Кайя слегка хлопнула её по плечу:

— Если что, Карина, я прикрою твой симпатичный зад, если фейри решит решать проблемы, — она — пикси, маленькая, но кусалась.

И не даст её в обиду.

В Карине вспыхнула искра холодной уверенности:

— Я больше волнуюсь за наши переды, — её силуэт вырисовывался на фоне мелькающих огней.

Зад — прикроет Кайя.

Перед — прикроет она, мечом.

Питер уже сел за руль, но услышал это, поворачивая голову, завёл двигатель, который зарычал с низким гулом:

— Зад и перед — всё под защитой. Садитесь. Пора заканчивать эту ночь.

Он защитит их всех даже ценой себя.

Но лучше — без этой цены.

Кайя села на заднем сиденье рядом с Корнелием.

Карина села на место рядом с Питером, который вёл машину.

Корнелий не смотрел на дорогу, а лишь на сидящих впереди.

— Ночь закончится, — проговорил он. Его голос прозвучал тихо, но с такой уверенностью, что невозможно не прислушаться.

Он не знал, выживут ли они, но знал — ночь закончится. И утро наступит с ними или без них.

Глаза парня, светящиеся в темноте, полны непоколебимой веры:

— Начнётся наше утро. Мы встретим его вместе. Всё. Теперь едем. У нас есть работа, которую нужно завершить.

Работа. Не война, не месть.

И они её сделают.