Смертоносная

Ноа достал из кармана небольшую флягу и протянул её Карине:

— Внутри железные опилки, смешанные с солью и ещё кое-чем. Если что-то пойдёт не так, выбрось это в воздух. Это создаст временную мёртвую зону для магии и даст нам несколько секунд. Используй только в крайнем случае.

Он приготовил это для неё, чтобы у неё был шанс, даже если его уже не будет рядом.

Не зная почему, Карина отказалась это взять.

Что-то не так.

Его тень. Голос. Взгляд — слишком спокойный для человека, который идёт на бал к нежити.

Она доверяла Ноа.

Но что-то изменилось. Что-то было не так!

Внезапно Карина замерла:

— Питер, а какой ближайший праздник в календаре? Ночь Самайна, Хеллоуин то есть, они пропустили. Осеннее равноденствие — тоже. В зимнее солнцестояние был совершён провальный ритуал призыва Гекаты. Когда славянка Морана приходит — это Рождество седьмого января, когда приходит зима и снег. Время колядок. Для нежити — это шведский стол…столько душ, — её глаза расширились от понимания, а ум заработал на высокой скорости.

Колядки. Дети поют, двери открыты, границы между мирами тонки, как папиросная бумага. И Морана проходит сквозь них, как нож сквозь масло.

Питер замер, смотря на обоих:

— Седьмое января. Через два дня. Значит, у нас мало времени. Ритуал будет проведён в зимнее солнцестояние, когда границы между мирами тонки, но они ждали прибытия самой зимы, власти Мораны. Они собираются использовать энергию Рождества, смешанную со смертью, чтобы подпитывать призыв.

Два дня. Сорок восемь часов. И большая часть из них уйдёт на этот маскарад.

Они должны успеть.

Ноа резко ударил ладонью по крыше машины.

Горящий взгляд Карины был устремлён на парня.

Глухой, сдавленный звук. Ярость.

Он не кричал, но его тело было напряжено до предела:

— Два дня, — процедил Ноа сквозь зубы, быстро открывая заднюю дверь, достал рюкзак и лихорадочно проверил содержимое. — Этот маскарад — не просто вербовка, а финальная подготовка перед штурмом. Нам нужно не только найти полукровку. Нужно узнать точное место и время ритуала. И, если повезёт, нейтрализовать ключевых игроков прямо сейчас.

Два дня.

А он ещё даже не знал, где держат парня, но узнает.

Даже если для этого придётся допросить каждого демона в этом особняке.

— А я-то думала, что русский писатель Гоголь

[1]

выдумал, что ночью перед Рождеством грань между мирами истончается. Вот почему ведьма, чёрт активировались в то время, — голос Карины стал резким.

Гоголь. «Ночь перед Рождеством»

[2]

. Он писал про чёрта, который украл луну. А на самом деле — он просто описал то, что видел. То, что знают все служители Смерти.

Питер издал короткий, сухой смешок, лишённый веселья, поправляя манжеты пиджака:

— Гоголь был больше наблюдателем, чем выдумщиком. Значит, у нас есть двое суток, чтобы сорвать их планы. И этот маскарад — наш лучший шанс получить недостающую информацию. Готовы войти в пасть льва, Мара и смертный?

Пасть льва. Или особняк Арджентов. Разницы нет.

Ноа одним резким движением застегнул рюкзак и набросил его на плечо, поправляя маску, и теперь его лицо было лишь тёмной тенью с двумя горящими угольками глаз.

Он посмотрел на особняк, затем на Карину:

— Лев уже сыт по горло сверхъестественной дичью, — проговорил Ноа низким, опасным голосом. Его шаг вперёд к особняку был полон уверенности, а не скрытности. — Пора напомнить ему, что у нас тоже есть клыки и когти. Идём. Запоминайте всё: каждое имя, каждую деталь. Это наша единственная репетиция перед главным событием, — он запомнит. Он — ходячий блокнот. И если кто-то здесь знает что-то о ритуале — это услышит.

Движения Карины были резкими и целеустремлёнными:

— Я — да, готова. А ты готов? — её короткий кивок был как выстрел.

Он, её партнёр, альфа…кто бы ты ни был.

«Ты готов к этому балу?»

Питер улыбнулся, протягивая руку, чтобы открыть массивную дверь особняка, из-за которой доносились приглушённые звуки музыки и смеха:

— Я родился готовым. За мной. И помните. Мы здесь ради информации, а не драки.

Потому что драка, скорее всего, случится, но не сейчас. Сейчас — надо улыбаться.

Люстра была наклонена на одну сторону, с разбросанными миндалевидными подвесками.

В Карине не было ни капли страха, только холодная, хищная уверенность, её осанка была непринуждённа, но глаза сканировали комнату с хищной точностью:

— Ничего себе. Да здесь веселуха, закачаешься!

Пыльные портьеры. Треснувшие зеркала. Нежить танцует под скрип половиц. И где-то здесь — тот, кто знает, где держат полукровку. Свет из окон отражался в осколках, отбрасывая маленькие радуги на стены.

Питер повёл их внутрь, наклоняясь к уху Карины:

— Веселье для них. Работа для нас. Видите там, у камина? Это гном-информатор. У него уши везде. Я начну с него, — его голос был низкий, но ясный под музыку.

Гномы продают всё, особенно своих.

Золотые стены вспыхнули светом бра. Осколки люстр, словно предсмертные крики, трещали и звенели, сталкиваясь друг с другом.

«Чёрт»

Да эта штука должна весить четверть тонны!

Ноа наблюдал, как Карина шла с Питером, и крепче сжал ремень рюкзака, затем резко развернулся и исчез в толпе, двигаясь вдоль стены, не пошёл прямой дорогой, а зигзагами, используя группы людей как укрытие.

Он — тень. Его не должны заметить. Просто камердинер, слуга, никто.

Его глаза внимательно изучали лица, выискивая признаки полукровки — напряжение, страх, отсутствие эмоций.

Где полукровка? Он напуган? Он всё ещё он — или уже сосуд?

Если демон уже внутри, твои глаза будут пустыми. А если нет — тот будет искать выход.

«Ищи выход, я найду тебя»

Он прислушивался к разговорам, отфильтровывая пустую болтовню в поисках упоминаний о «сделках», «новом порядке», «переезде» или «особом госте».

«Говорите»

Кто-то здесь знал. Кто-то проболтается. Они все слишком пьяны или слишком самоуверенны.

Он слушал. Ноа был хищник на охоте, его цель — информация и уязвимость. Он не маг, не оборотень, но — солдат.

И он найдёт то, что они искали перыым.

Взгляд Карины задержался на спине Ноа чуть дольше обычного.

Его тёмный силуэт, словно, сливался с тенями. Он двигался, как хищник. Как тот, кто всю жизнь охотился. Ноа — студент с татуировками на пол–лица.

Откуда у него эта походка? Откуда этот взгляд?