Страница 52 из 77
Глава 16
16.
'Свет не падал с небес на меня
И только древность и тень
Как холод, как страх
Где-то там, далеко
Умирает луна
И мечты — как пыль
Рассыпались в прах
В глубине веков
Где остыл огонь
И только лёд на вершинах гор
Лёд и ветер…'
К. Ступин
Слава встретил спустившегося Жеку своеобразно, буркнул:
— Ты чего долго так, я тут свое корыто подниму на сто метров, спускаюсь за его поклажей, — коротко кивнул на Кузьмича, — и его подбадриваю, без груза карабкается еле-еле. Этот сломался, несите нового, а ещё на настоящую охоту хотел…
Жека присмотрелся к бледному Кузьмичу, сидевшему на снегу с полуприкрытыми глазами, с тревогой спросил:
— Ты чего, живой? Сам выберешься, а то я не догадался корыто захватить…
— Норм, Жека, вроде легчает. Откат словил, голову обнесло и где стоял, там и лег. Спасибо Славе, два корыта тащит. Жека, я чуть-чуть посижу и оклемаюсь, слабость накатила просто и внутри трясется всё…
Слава озабоченно посмотрел вниз, помотал головой:
— Некогда ждать, щас батя с Галямом нас уже нагонят, опарафинимся перед ними.
— Да Галям в курсе, Кузьмич переболел недавно просто, — заступился Жека.
— Ты их плохо знаешь, — Слава снова оглянулся назад, — заставят ещё раненного вывозить в корыте вместе с мясом. А он сам вроде налегке ползет.
— Ползу, пацаны, ползу! — Кузьмич при упоминании Галяма и Игната поднялся и принялся карабкаться вверх, бросив через спину: — Не отставайте!
«Ну хоть живой». — Жека тяжело вздохнул и впрягся в корыто друга: «Бедные лошади, как я их теперь понимаю…»
Второй раз подниматься оказалось гораздо тяжелей, впрочем, уставший Слава не торопил. Да и Кузьмич, несмотря на уверения, что он вот-вот в себя придет и обретёт второе дыхание — то и дело прилаживался посидеть и даже полежать. Поэтому неудивительно, что по закону подлости, когда до конца маршрута осталось совсем немного — старшие их нагнали.
Вопреки мрачному прогнозу Славы — всё обошлось, только Игнат уже у машины рявкнул на сына, тянущего руки к бардачку:
— Куда? В норматив не уложились, терпите до дома. А этому вообще противопоказано, — Игнат присмотрелся к порозовевшему Кузьмичу, добравшемуся до финиша, — ты как, может в больничку тебя свезти, пока Славка трезвый?
— Да я и не хочу, — отказался Кузьмич, — всё, прихожу в себя, спасибо, пацаны, что не бросили!
— Симулировал небось, чтоб мясо не тащить, — подколол Галям, тут же успокоив, — да шучу, шучу. Мой косяк, вылетело из головы, что ты недавно только на ноги встал. А вот что добрался сам — малорик…
Дома субботний вечер провели подобно римским патрициям — лежа в комнате сыновей Игната. Сервировали журнальный столик кашей с мясом, солеными груздями, маринованными помидорами и потихоньку выпивали, не слезая с дивана и наслаждаясь отдыхом. А Андрон с окончательно воспрявшим Кузьмичом азартно рубились в стрелялку…
Игнат с Галямом сегодня сидели наособицу, молодежь нравоучениями не доставали, лишь изредка через дверь доносился их довольный гогот. Андрон прокомментировал, показав знание базовой школьной программы по литературе:
— Бойцы вспоминали минувшие дни и битвы, где вместе рубились они…
И вырубились Слава с Жекой одновременно, не допив водку. И ни мерцание монитора, ни шум, который издавали играющие по очереди Андрон с Кузьмичом — им не помешали. Проснулись от уже привычного крика Игната, работающего лучше любого будильника:
— Взвод, подъём!
Выспался Жека на удивление хорошо и чувствовал себя на все сто, несмотря на то, что вчера выложился на полную. А сегодня ни голова не даёт о себя знать, ни вчерашняя усталость. «Работает бобр-курва, по ходу», — Жека за завтраком отщипнул кусочек от струи. Отправил в рот и запил кофе, вспомнил про Настю: «И её кормить буду, раз для иммунки хорошо. Эх, звукоизоляцию бы ещё в квартире нормальную, с нынешними нормами расселения, да с таким адаптогеном…»
Игнат объявил культурную программу на сегодня:
— Сейчас сети сгоняем проверить и домой, будем вас отправлять в Златоуст, тот ещё тетрис предстоит.
— Сети это хорошо, — оживился Жека, — есть опыт.
— Это работа. — Отрезал Игнат и разъяснил: — На удочку рыбачат только те, кому сети лень ставить…
На льду Жека в полной мере оценил эти слова. Сегодня хоть и потеплело, но всего до минус двадцати шести. А на открытом пространстве, в отличие от леса — ветер гулял, выдувая тепло и нещадно застуживая мокрые руки. Ещё Игнат смотрел внимательно, как они выпутывают рыбу из ячеи, с самого начала предупредив:
— Сети не рвать, аккуратно доставать улов, а не то чинить прямо на морозе заставлю!
Справились и с этим. Игнат, посмотрев добытые полмешка подлещиков — вздохнул:
— Мороз, это разве улов… С собой забирайте всё.
Во дворе сразу по приезду раскидали рыбу на четыре равные кучки, принялись за погрузку. «В тетрис-то полегче играть», — Жека взмок не хуже, чем вчера при подъёме в гору: — «там хоть Игнат с Галямом не стоят над душой и матом не командуют…» Закончили, когда солнце встало в зените, Жека оценивающе глянул на просевшие машины и полностью загруженный прицеп Галяма: — «По восемьдесят кило лосятины каждому, двести уток ещё, рыбу можно не считать — должны доехать. Обратно под горку до М5, а там асфальт до самого города, какой ни есть…»
Наскоро пообедали, тепло попрощались, договорившись обязательно заехать ещё до нового года и расселись по машинам. К двум уже добрались до дома, по очереди разгрузились вначале у Галяма, затем у Ильяса. Поехали к Жеке, в одну ходку затащили мясо с рыбой и сорок уток. Жека косился на любопытные взгляды соседей: «Хорошо, что всё по мешкам упаковано, меньше вопросов. Хотя все мешки с кровавыми пятнами…»
После уже закинули основную часть уток, сто двадцать штук — Грише. Попили у него кофе. Гриша удивленно рассматривал уток:
— А чего они голые?
— Тебе с перьями надо было что ли? — Недовольно отозвался Галям.
— Нет конечно, но странно как-то, а где шкура?