Страница 75 из 77
— Ты сволочь!
Потому что если не это, то я бы, наверное, просто заорала.
У него на секунду дрогнули в улыбке губы.
— И тебе добрый вечер.
— Я тебя убью!
— Позже, ладно? У нас тут немножечко вторжение, а долго помогать я не смогу.
Рядом очень тихо выдохнул Дмитрий.
Я дрогнула и повернулась к нему.
Он стоял белый, как мел, с какой-то совершенно страшной неподвижностью во всем теле. Смотрел в раму так, будто годы, обида, ярость, ожидание, вина — все сразу взяли его за горло.
— Дим. — сказал Джей уже иначе. Тише. Без своей обычной легкости. — Не сейчас. Слышишь? Не сейчас.
Дмитрий ничего не ответил.
Только сильнее сжал край рамы.
У него дрожали пальцы.
И это пугало меня больше, чем все черные прожилки вместе взятые.
— Что происходит? — спросила я быстро, потому что если сейчас дать им двоим застыть друг напротив друга с их тысячелетней драмой, нас сожрет архив, а потом уже можно будет и чувства выяснять. — Джей, что это за дрянь? Кто лезет? Почему ты там? Почему не вышел? И если ты сейчас снова скажешь “потом объясню”, я клянусь, я найду способ тебя придушить даже через слои этой чертовой хрени!
— В этом вся ты, ничего не изменилось. — пробормотал он. И стал серьезным мгновенно. — Слушай внимательно. Нулевой архив — это не просто память Игры. Это точка резервного разворота всей игровой архитектуры. Исходный код. Когда мы запустили Обнуление, система должна была умереть и собраться заново по моим исходным протоколам.
— “Должна была” звучит как то, что не вышло. — буркнула я.
— Правильно звучит. Потому что когда мы запускали весь этот план, то никто из нас не знал, что некто снаружи в этот момент перехватил управление. Не все, но резервные протоколы были в общем доступе, чтобы суметь помочь, пойди что-то не так. И Игра ушла в гибридный режим.
Я уставилась на него.
— То есть…
— То есть новая Игра — не случайность. Не ошибка. И не просто последствия нашего идиотизма, хотя его там тоже хватало. Это страховой сценарий. Кто-то не дал системе умереть до конца. И перезапуститься правильно тоже не дал.
Рядом наконец подал голос Дмитрий.
Тихо. Ровно. Что в его случае было хуже крика.
— Кто?
Джей посмотрел на него.
— Пока не знаю.
— Врешь, — отрезал Дмитрий.
— Я не знаю имени! Понимаю только, что этот кто-то был еще до Обнуления. Кто-то влез в распределительные Игровые узлы и постепенно перепрошивал аварийные протоколы входа. Именно поэтому удаленный захват Игроков стал возможен не в перспективе, как планировал когда-то я, а сейчас.
У меня внутри что-то щелкнуло. Вот оно. Наконец. Не до конца, не полностью, но детали происходящего вдруг встали на место.
— Поэтому меня затянуло письмом? — спросила я. — И Костю? И остальных?
— Да. Изначально Игра так не работала. Всегда нужен был блок, привязка, контроль жизненных показателей. Но потом сервера научились тянуть сознание на расстоянии. Как по радио сигналу! Письмо — только ключ. Не вход, но активатор.
Я стиснула зубы.
— Сейчас используют беспроводной интернет. Вай-фай. И ты знал что так будет?
— Нет, понял слишком поздно, ведь когда я создавал Игру, подобный способ был лишь сырой разработкой, слишком опасно так делать для тела Игрока.
Конечно. Слишком поздно — это вообще любимая интонация всей моей жизни.
— А ты? — резко спросила я. — Почему ты там? Если ты живой, почему не выйдешь? Почему не пришел? Почему…
Я сбилась.
Потому что правильный вопрос был намного страшнее.
Почему опять выбрал решать все сам?
Он посмотрел на меня очень внимательно. Настолько, что я чувствовала этот взгляд даже через несколько слоев этого недостекла, что закрывало его от нас.
Так, как умеют смотреть только те, кто знает о тебе что-то важное и слишком болезненное.
— Потому что если я сейчас уйду из связки, архив с исходным кодом откроется полностью, — спокойно сказал он. — И это “нечто” получит прямой доступ к основе Игры. И мы больше никогда не сможем взять Игру в свои руки. Хватит того, что “он” или “они” управляли и корежили мое творение. Я думал, что это просто моя недоработка, баг – то, что Игроки перестали выходить из системы, но потом… Кто-то взломал Игру очень давно и разрушил все, стер возможность выхода и все моральные фильтры с единственного, кто мог бы этому помешать.
— Ты… держишь Игру? — спросила я почти шепотом.
— Не всю. Только этот каркас из кусков изначального мира. Можно сказать – шов. Тот самый, через который ее когда-то перепрошили. В Игре это отражается чуть по другому, нежели ровные строчки кодов.
У меня закружилась голова.
От злости.
От ужаса.
От понимания.
Ведь он не исчез и не бросил, как я всегда подсознательно боялась. Он застрял в основании мира и держал его собой.
Чудесно.
Просто великолепно.
Сейчас я его точно убью.
С любовью. Очень душевно. Но убью!
— Ты больной, — выдохнула я. — Совсем и окончательно. Тысячи прожитых лет превратили твой мозг в решето!
— Да, — спокойно согласился он. — Но это мы обсудим потом. Сейчас слушай.
— Нет, это ты слушай! — рявкнула я. — Ты опять сделал все сам! Опять! Даже после…
Я осеклась. После стирания памяти. После того, как он уже однажды вырезал из меня кусок жизни, чтобы защитить от меня же самой.
Его взгляд на секунду дрогнул.
— Знаю, — тихо сказал он. — Поэтому у тебя полное право ненавидеть меня сколько угодно. Но позже. Сейчас — работа.
Вот же гад. Невозможный. Абсолютно невыносимый.
И именно это стало последней каплей, потому что я вдруг поняла — я люблю его. Все так же. Даже теперь. После стертой памяти. После открывшейся правды. После предательства, заботы, выбора за меня, этой его вечной мании тащить мир на себе и разбираться с последствиями молча. Чертов помешанный на контроле идиот. Люблю глубже, чем раньше. Осознаннее. И от этого только почему-то только больнее. Ужас, я совершенно отбитая…
— План, — хрипло сказал Дмитрий.
Я повернула голову.
Он больше не выглядел растерянным. Не до конца, по крайней мере. Словно живой голос Джея позволил ему если не успокоиться, то уж точно собраться с силами.