Страница 59 из 77
Я рванула к лабиринту.
И чуть не врезалась в стекло, которое секунду назад было проходом, а теперь стало стеной.
— Да чтоб вас!
— Не верь первому пути, — бросил Дмитрий. — Здесь вход меняется, стоит лишь моргнуть.
— Прекрасно. Кто вообще придумал давать мне такие квесты, а?
— Обычно ты сама в них лезешь.
— Не время спорить!
Но мы все равно спорили. Конечно. Потому что, видимо, это уже стало для нас естественной формой общения.
Я заставила себя остановиться и посмотреть.
Не на стены.
На отражения.
И почти сразу почувствовала то странное дрожание, которое иногда возникает в Игре за секунду до узнавания. В одном зеркале я видела себя — обычную, городскую, с растрепанной косой и тетрадями. В другом — себя из Игры, с радужными волосами и взглядом человека, которому уже очень многое пришлось пережить. В третьем…
Я замерла.
В третьем зеркале стояли мы втроем.
Я.
Дмитрий.
И Джей.
Нет, не как сейчас. И не как в моих кусочных воспоминаниях. По-другому. Мы были ближе друг к другу. Ненормально близко для той истории, которую я помнила. Дмитрий что-то говорил резко и зло, я тоже, а Джей стоял между нами, бледный, напряженный, с той самой своей жесткой, почти страшной сосредоточенностью, когда уже не до шуток совсем.
Отражение дернулось.
И пропало.
Меня словно ударили под дых. В который раз. Так никакой психики не напасешься на потрясения!
— Лиз!
Я обернулась на голос Дмитрия — реальный, не из зеркала.
Он стоял у другого прохода и смотрел не на меня, а куда-то выше. Я проследила взгляд… и похолодела.
Над нами, прямо по крыше лабиринта, медленно шла маленькая девочка.
Худенькая.
В светлом платье.
Босиком.
С той самой рыжей лисой в руках.
Шла так спокойно, будто под ногами у нее не стекло, отражения и черт знает что, а обычная тропинка во дворе.
— Эй! — крикнула я. — Стой!
Она не остановилась.
Даже не посмотрела.
Только музыка вдруг стала громче.
И где-то совсем близко зазвучал женский голос:
— Варенька, иди ко мне…
Меня перекосило.
Вот просто сразу.
Потому что я уже слишком хорошо знала эту интонацию. Мамы так не говорят. Так говорят ловушки Игры, которые очень стараются притвориться мамой. Ну конечно, чем еще завлечь ребенка? Игрушкой? Уже. А дальше – только родным и близким человеком, призрачной иллюзией безопасности.
— Нет, — выдохнула я и рванула вперед.
На этот раз проход открылся. Я влетела в лабиринт и тут же едва не потеряла ориентацию. Зеркальные стены множили все: меня, огни, флажки, темное небо, волосы, тени. Отражений было так много, что глаза отказывались складывать их в нормальную картинку из получившегося калейдоскопа.
— Не смотри по сторонам! — донеслось откуда-то сбоку.
Легко сказать.
Очень.
Я бежала, лавируя между внезапно возникающими стенами, и краем глаза все равно ловила чужие образы. Карусель. Больничный коридор. Моя квартира. Пустой белый зал. Руки Джея. Лицо Дмитрия — не теперешнее, а какое-то другое, младше, потеряннее. И снова девочка на крыше лабиринта.
— Варя! — крикнула я, уже почти наугад.
Она вздрогнула. Остановилась. И впервые посмотрела вниз.
Совсем маленькая.
С огромными глазами.
Испуганная настолько, что у меня внутри все перевернулось.
— Тетя… — донеслось тихо, едва слышно.
Вот только не надо мне вот этого “тетя”. Я от этого морально старею лет на двадцать за раз!
— Я не тетя, — пробормотала я, уворачиваясь от очередного зеркала, которое вдруг попыталось развернуться в стену прямо на моем пути. — Иди ко мне, слышишь? Только не туда!
А она снова повернулась.
К голосу.
Женскому. Ласковому. Лживому.
— Варенька, мама здесь…
И вот в этот момент что-то произошло с Дмитрием.
Я не сразу поняла что. Просто почувствовала — как чувствуют, когда рядом внезапно перестает работать что-то очень важное. Опора. Свет. Дыхание. И только потом услышала резкий звон, будто стекло треснуло не в лабиринте, а внутри головы. Неприятное ощущение…
— Дим?!
Ответа не было.
Я обернулась.
И увидела его за двумя стеклянными стенами.
Он стоял неподвижно, уставившись в одно из зеркал так, будто больше ничего вокруг не существовало. Лицо побелело. Губы шевелились едва заметно, но слов я не слышала.
Только потом, когда музыка на миг провалилась, до меня долетело:
— …не уходи…
Сердце у меня дернулось так, что стало больно. Потому что говорил он это не мне. И не девочке.
В зеркале, на которое он смотрел, наверняка был Джей.
Черт. Черт. Черт.
— Дим! — рявкнула я.
Он не шелохнулся.
А Варя наверху уже сделала шаг.
Туда.
К ложному голосу.
Вот же ж. Ну почему все и сразу? Почему нельзя как у нормальных людей: одна проблема, один героический рывок, одна победа? Нет, у меня всегда полный комплект, набор “собери все сама и не сдохни”!
— Ладно! — зло выдохнула я. — Отлично! Значит, опять вляпываемся. Крепко и со вкусом!
Я взлетела.
Не красиво. Не изящно. Просто резко рванула вверх сквозь отражения, пробивая собой зеркала, лишь слегка прикрыв глаза руками, чтобы не порезало слишком уж сильно. Игровая привычка отозвалась сразу, тело само нашло нужное движение. На секунду стало легче — вот оно, родное. Скорость. Высота. Не думать, а делать.
Я вылетела на крышу лабиринта прямо перед девочкой в ворохе взметнувшегося стекла. Тут же почувствовала как огнем жгут все мелкие и не очень порезы. Игра игрой, а боль вполне настоящая.
Она вскрикнула и попятилась.
— Тихо! — быстро сказала я, приседая, чтобы не казаться ей такой высокой и смотреть в глаза. — Тихо, маленькая. Я не страшная. Ну, не очень. Смотри на меня.
Глаза у нее были зареванные. И такие сонные, что мне стало по-настоящему страшно.
— Мама зовет… — прошептала она.
— Это не мама.
— Но голос…
— Я знаю. — Господи, я слишком хорошо это знаю. — Слышишь? Это не она. Мама не стала бы звать тебя туда, где так страшно.
Варя дрогнула.
Под ногами треснуло стекло.
Я быстро глянула вниз и увидела, как по одному из зеркал пошли черные трещины — оттуда, где стоял Дмитрий. Значит, жив пока. Уже неплохо.
— Лиса… — Варя подняла игрушку, как доказательство. — Она сказала, мама ждет…
Вот тут я поняла.
Лиса. Это не просто приманка. Это крючок, который тащит прямиком в ловушку!