Страница 58 из 77
— Ты не отдохнула.
— А ты, конечно, цветешь и пахнешь.
— Я серьезно.
— И я серьезно. — Я посмотрела на него в упор. — Если ты сейчас начнешь читать мне нотации про усталость, я, возможно, даже соглашусь с тобой. А потом все равно пойду. Так что давай сэкономим нам обоим время и силы.
Он молчал.
Ох, как же я ненавижу, когда он молчит именно вот так – не от упрямства, а скорее… от страха перед неизвестным. Потому что с упрямством я еще умею бодаться. А вот с его редкими проблесками честности перед самим собой — уже сложнее.
— Лиз, — произнес он наконец тихо. — Если она уже почти спит, то она проходит через мир памяти. На этот раз Мнемозина будет бить сильнее.
— Значит, придется бить в ответ. – вообще-то я тоже очень боюсь, но ему об этом ни за что не скажу.
— Это не шутка.
— Да я уже заметила. У нас тут вообще, знаешь, давно как-то все без шуток. И все равно я периодически умудряюсь острить, потому что иначе просто сдохну от напряжения.
Он потер переносицу.
Я вдруг поймала себя на мысли, что жест этот слишком человеческий для живой программы. И тут же мысленно обозвала себя дурой. Ну правда. Сколько можно делить всех на “людей” и “не совсем”? После всего, что я уже видела, это выглядело особенно тупо.
— Хорошо, — сказал он. — Но правила меняются.
— Какие?
— Если тебя начнет ломать слишком сильно — я тащу тебя назад, даже если ты будешь орать и вырываться.
— А если ломать начнет тебя?
Он посмотрел на меня. И вот в этой короткой паузе я ясно поняла: попала в точку.
— Тогда, — произнес он сухо, — ты вытаскиваешь девочку.
— А тебя?
— Меня не надо.
— Пошел ты. — тихо сказала я. — Вот честно. Просто пошел ты в баню со своей вечной привычкой врать в самые неподходящие моменты.
Он не обиделся. Даже не попытался. Только отвернулся к карте.
— Мир памяти — место, через которое проходят все, прежде чем уснуть. Он имеет много секторов, и, насколько я знаю, как-то связан с самим основанием Игры, с ее исходным кодом. На этот раз нас ждет другой сектор Мнемозины. — сказал он. — Теперь не школьный блок. Зеркальный.
Я поморщилась.
— Какое противное название.
— И содержание, думаю, не лучше.
— Отлично. Зеркала я и в обычной жизни не особо люблю. Особенно если в них начинает отражаться не то, что надо.
— Поверь, в Мнемозине там отражается именно то, что надо. В этом и проблема.
Я закатила глаза.
— Все, идем уже, пока ты не начал разговаривать загадками в духе “реальность есть лишь треснувшая оболочка памяти”.
— Никогда такого не говорил.
— Но мог бы. Тебе бы пошло.
На этот раз он все-таки усмехнулся. Совсем чуть-чуть. И этой крошечной кривой усмешки оказалось достаточно, чтобы мне стало легче. Совсем немного. Но сейчас и это было роскошью.
* * *
Переход в Мнемозину на этот раз открылся тяжелее.
Не как тогда — резко, грязно, с тем ощущением, будто ткань мира рвут руками. Нет. Сейчас он был похож на зеркало, в которое долго-долго смотрели, потом ударили изнутри, а оно не разбилось, только пошло сеткой мелких трещин. Свет по этим трещинам полз нервный, мутноватый. И когда я шагнула внутрь, мне на секунду показалось, что я проваливаюсь в воду, перемешанную со стеклом.
Очень приятно. Незабываемые ощущения, спасибо. Но, похоже переходы как-то зависят от цели назначения.
Первое, что я услышала, — музыку.
Тихую.
Фальшивую.
Такую, какую включают на детских каруселях, когда хотят сделать “весело”, а получается тревожно. Настолько, что пробирает даже взрослых. Особенно взрослых.
Я открыла глаза и выругалась.
Парк аттракционов.
Вот уж спасибо, Игра. Я и в нормальной жизни к этим вашим детским радостям отношусь настороженно – слишком много ужастиков в свое время насмотрелась, – а уж в Мнемозине и подавно.
Над головой висело темно-сиреневое небо без единой звезды. Вокруг тянулись аллеи с пустыми палатками, бумажными флажками, гирляндами лампочек и застывшими каруселями. Колесо обозрения вдалеке не двигалось, но у меня почему-то было полное ощущение, что если отвернуться, оно начнет поворачиваться само. Медленно так. С противным железным скрипом.
Слева стоял зеркальный лабиринт.
Ну конечно. Где же еще, учитывая название сектора. Странно, что не “Парк аттракционов” обозвали.
— Какая прелесть, — пробормотала я. — У кого-то было трудное детство. У меня большие вопросы к Джею и его фантазии.
— Не болтай, — тихо сказал Дмитрий.
Он стоял чуть впереди меня и был слишком напряжен. Не собран, как обычно. Именно напряжен. Как струна. Даже затылок у него выглядел настороженным, если такое вообще возможно. А еще мне очень не понравилось, что он почти не двигается.
— Дим.
— Что?
— Не делай вид, будто все в порядке. Это бесит.
— Ты удивишься, но мне тоже некомфортно.
Я шагнула ближе.
— Не удивлюсь. Ты идти можешь?
Он повернулся.
И я вдруг поняла, что у него расширены зрачки. Слишком. Как у человека, который уже увидел что-то, чего другие пока не видят.
— Могу, — сказал он.
— А если честно?
— Могу. — повторил он. И добавил почти сквозь зубы: — Не начинай.
Я хотела бы продолжить. Очень. Но справа вдруг резко вспыхнули огни на детской цепочной карусели. Те самые, на которых сиденья на длинных цепях взлетают в воздух, когда механизм разгоняется. Только здесь все было хуже: ни одного ребенка, ни одного человека, а карусель закрутилась сама. Медленно. Потом быстрее. Еще быстрее. Под музыку.
И в одном из сидений я увидела куклу. Обычную тряпичную лису. С рыжим хвостом. Маленькую. Потрепанную.
— Там, — одновременно сказали мы с Дмитрием.
И побежали.
Парк вокруг сразу среагировал.
Лампочки вспыхнули ярче. Музыка стала громче. Где-то впереди засмеялся ребенок. Потом еще один. Потом сразу несколько. Но смех был какой-то не настоящий. Как в старой записи, которую включили не в том месте и не в то время.
Мы добежали до карусели почти одновременно. Она крутилась уже так быстро, что цепи свистели в воздухе.
— Лису забрать? — крикнула я.
— Нет! — рявкнул Дмитрий. — Сначала девочку!
— А где она?!
Будто в ответ на мой вопрос зеркальный лабиринт впереди дрогнул, поплыл и словно вывернулся сам из себя, внутренностями наружу. По стеклянным стенам пробежала рябь. И в одном из отражений — не моем, не Дмитрия, а каком-то левом, чужом — мелькнуло детское лицо. Бледное. Испуганное.
— Там!