Страница 23 из 77
Потому что если во всей этой идиотской истории действительно есть хоть что-то, что может привести меня к Джею, то я, конечно, пойду. Хоть в тронный зал. Хоть на казнь. Хоть в библиотеку с мемуарами местной знати — а это, между прочим, хуже казни.
Я глубоко вдохнула.
Очень хотелось сказать что-нибудь остроумное, вроде “ладно, веди меня к моей великой участи”, но язык не повернулся. Вместо этого я пробормотала:
— Ненавижу, когда он оказывается умнее меня даже посмертно.
— Он не...
— Не начинай. — Я резко вскинула руку. — Не сейчас. Я и без того стараюсь не думать о том, что значит “оставил после себя”.
Тишина на секунду стала тяжелой. Я сама же ее и разбила:
— Ладно. Пошли. Только сначала...
Я повернулась к Лане.
Девочка... нет, уже не девочка. Девушка. Рыжая, тонкая, собранная, с лицом человека, который слишком долго старался быть хорошим и очень боялся ошибиться.
— Если ты сейчас снова попытаешься назвать меня госпожой, я сбегу в окно, — сказала я максимально мягко.
Она моргнула.
— Но...
— Нет никакого “но”. Либо зови меня Лиз, либо вообще молчи до лучших времен.
Она сглотнула.
Потом очень осторожно:
— Хорошо... Лиз.
— Вот. Видишь? Не умерла же.
— Пока, — буркнул Алекс.
Я одарила его таким взглядом, что он сразу поднял руки.
— Все, молчу. Пошли.
* * *
Коридоры замка я ненавидела с каждой минутой все сильнее.
Не потому, что они были уродские. Наоборот. Слишком красивые. Слишком продуманные. Слишком правильно освещенные. Каждая арка, каждая шторка, каждый столик у стены — все было на своем месте. И от этого не покидало чувство, будто ты идешь не по дому, а по мысли кого-то очень собранного, очень умного и очень уставшего от хаоса.
Если бы мне нужно было описать этот замок одним словом, я бы сказала:
контроль
. И да, спасибо, я уже поняла, чей это почерк.
— Он же сам все это придумал, да? — спросила я, пока мы шли по длинной галерее с окнами в сад.
— Замок? — уточнил Алекс.
— Ну не розы же.
Он кивнул.
— В общих чертах — да. После Обнуления многое возникло будто из самой структуры Игры. Но то, что связано с центральным управлением... это точно его работа.
Я усмехнулась.
— Конечно. Даже дворец у него с характером.
— У замка?
— У Джея.
Алекс на это ничего не сказал.
И правильно. Потому что в ответ я бы, наверное, ляпнула что-нибудь слишком личное. А мне и без того казалось, что стены тут слушают. Причем не просто слушают, а потом еще и анализируют и выдают тебе в качестве какой-нибудь умной издевки.
Когда мы подошли к высоким двустворчатым дверям, я остановилась.
Очень красивые двери.
Очень тяжелые.
Очень похожие на те, за которыми в сказках обычно либо трон, либо дракон, либо слишком много людей, которые сейчас начнут на тебя смотреть.
— Я не хочу туда, — честно сказала я.
— Я тоже не хотел, — так же честно ответил Алекс.
— И как, помогло?
— Нет.
— Какая неожиданность! Я бы и не догадалась!
Он фыркнул.
Я провела ладонью по лицу. Плевать. Ладно. Хорошо.
В конце концов, это не первый зал, не первый кошмар и не первая роль, которая мне не нравится. Я уже пережила Игру, Дмитрия, гонки, смерть, пробуждение, ложную реальность, песок и семьдесят лет. Что мне сделает еще один дурацкий трон?
Не успела я додумать эту бодрую мысль, как двери распахнулись.
И я увидела зал.
Большой.
Нет, не так.
Очень
большой.
Тот тип пространства, где человеку нормального роста сразу хочется говорить потише и идти медленнее, потому что иначе ты как будто занимаешь лишнее место. Высокий сводчатый потолок. Свет, падающий сверху через узкие окна. Длинные темные полосы на светлом камне пола. Ступени. Колонны. И в конце — да, конечно — возвышение.
И на нем — кресло.
Не золотой унитаз, слава богу. Уже спасибо.
Но все равно достаточно пафосное, чтобы я на секунду всерьез подумала: а если развернуться и убежать прямо сейчас? Быстро, красиво, без объяснений.
По обе стороны зала стояли люди.
Немного. Человек десять, не больше. Разного возраста, в разной одежде, но всех объединяло одно: они смотрели на меня.
Не как на чудо. И даже не как на угрозу. Скорее... оценивающе. Очень неприятный взгляд, между прочим.
Я его знаю. Так смотрят не на человека, а на проблему, от которой пытаются понять: она управляемая или лучше сразу накрывать чем-нибудь тяжелым.
Ну и прекрасно. Взаимно не рада вас видеть!
Я замерла у входа, сложила руки на груди и сказала первое, что пришло в голову:
— Если кто-нибудь сейчас скажет “мы ждали вас, госпожа”, я развернусь и уйду.
В тишине кто-то очень не вовремя кашлянул.
Потом с правой стороны раздался суховатый мужской голос:
— Мы ждали вас, гос...
Я медленно повернула голову.
Тонкий седой мужчина в темно-синем камзоле запнулся на полуслове. И, к его чести, замолчал. Все остальные тоже выглядели так, будто за первые десять секунд моего появления уже начали что-то подозревать.
Отлично.
Мне нравилось.
То есть нет, не нравилось, конечно. Но лучше уж сразу расставить все по местам, чем потом полдня выслушивать придыхательные обращения и тонуть в паутине вежливости и словоблудия.
Я шагнула внутрь.
Потом еще.
Потом посмотрела на возвышение с этим прекрасным символом чужой власти и очень спокойно сказала:
— Кто первый начнет объяснять, зачем мне это кресло?
Тишина стала почти звенящей. Именно в этот момент я услышала за спиной знакомый голос.
Очень знакомый.
Очень раздражающе знакомый.
— Затем, что неудобно стоять тут вечно, солнышко.
Я резко обернулась.
У двери, прислонившись плечом к колонне и выглядя так, будто вообще-то пришел сюда не по делу, а чисто поржать, стоял Дмитрий.
Белокурый.
Безупречный.
Живой.
И, к моему глубочайшему раздражению, в домашней мягкости лица он смотрелся еще опаснее, чем раньше.
Я уставилась на него.
Он уставился на меня.
Потом одарил зал совершенно невинной улыбочкой и сказал:
— Ну что вы так на меня смотрите? Я же обещал, что будет весело.