Страница 24 из 77
Глава 10. Совет
Если честно, после всего пережитого я думала, что меня уже ничем не удивить.
Очень самонадеянно с моей стороны.
Потому что одно дело — вспоминать Дмитрия как красивого, опасного, безжалостного психа с лицом невинного принца и замашками избалованного бога. И совсем другое — увидеть его вот так. Живого. Настоящего. Стоящего у колонны в моем — судя по намекам — тронном зале так, будто это не он когда-то гонялся за нами по всей Игре, устраивал мясорубку и вообще был главным украшением моего персонального списка “кого хочется насмерть стукнуть табуреткой с особой жестокостью”.
Хотя нет.
Сейчас табуретка бы не подошла.
Тут уже что-то потяжелее нужно.
— О, — сказала я. — Ты все-таки не сон.
— А ты разочарована? — почти ласково уточнил Дмитрий.
— Сильно. Я надеялась, что сегодня лимит на красивые неприятности уже исчерпан.
Он улыбнулся. Очень мягко. Очень по-доброму.
И мне от этого стало не по себе куда сильнее, чем если бы он сразу начал ядовито шипеть или изображать из себя местную угрозу государственного масштаба.
Потому что таким я его не помнила.
Или не знала.
И это было куда хуже.
— Дмитрий, — проговорил кто-то из совета с заметным облегчением, — вы как раз вовремя...
— О, я всегда вовремя, — легко отозвался он, отлепляясь от колонны. — Особенно когда в зале собираются сказать что-нибудь не то и быть за это морально растерзанными. Возможно не только морально.
Я медленно перевела взгляд с него на совет. Те дружно сделали вид, что каменный пол невероятно увлекателен.
Ясно.
Значит, этот светловолосый гаденыш тут не просто так прохлаждается, а еще и успел стать кем-то вроде общего кошмара в хорошей одежде.
Это уже интереснее.
Он неторопливо подошел ближе, остановился в паре шагов от меня и окинул взглядом с головы до ног.
Вот просто взял и окинул.
Спокойно. Почти профессионально. И от этого почему-то захотелось немедленно сказать ему что-нибудь едкое, чтобы не дать этой секундной паузе стать важной.
— Ну? — спросила я, упрямо вскинув подбородок. — Чего смотришь? Убедился, что я не галлюцинация?
— Убедился, что ты в своем репертуаре. — Он скользнул взглядом по моей куртке, джинсам, кроссовкам и чуть выгнул бровь. — Хотя, не скрою, платье сидело хуже. Не идет тебе фасон из рюшек.
Совет дружно застыл.
Алекс тихо закашлялся в кулак, явно пряча смех.
Лана у двери, кажется, вообще перестала понимать, кто тут страшнее: я, вернувшаяся из семидесятилетнего сна, или этот мальчик-катастрофа, который говорит со мной так, будто мы уже давно ругаемся по утрам на кухне.
Я фыркнула.
— Слушай, ты, ребенок в бархатной упаковке, если ты сейчас начнешь обсуждать мой гардероб, я сделаю то, что не успела сделать в прошлый раз.
— И что же? — с невиннейшим выражением лица уточнил Дмитрий.
— Придушу тебя.
— Ах да. Точно. Прости, забыл. Ты же всегда начинаешь дружбу именно так.
— Неправда. Иногда я сначала угрожаю.
— О, то есть у нас прогресс.
Совет стоял в полном молчании.
И я прямо физически чувствовала, как над ними висит один общий немой вопрос:
а что, так вообще можно было?
Нет, дорогие мои. Нельзя. Но, похоже, придется привыкать.
Потому что я уже начинала понимать одну важную вещь. Если все остальные тут по какой-то причине решили, что я — фигура, статус, право доступа, символ, госпожа, еще какая-нибудь головная боль в короне, то только с Дмитрием у меня был шанс остаться просто человеком. Очень злым, очень уставшим, местами неадекватным, но человеком. И я, как ни странно, собиралась этим пользоваться.
— Так, — сказала я, повернувшись ко всем сразу. — Раз уж у нас тут собрание с элементами театра, давайте быстро и честно. Кто-нибудь объяснит мне, зачем я понадобилась этому прекрасному залу, или мне просто стоять и украшать помещение?
Седой мужчина в темно-синем, тот самый, который чуть не начал “госпожа”, откашлялся.
— Позвольте...
— Нет, — перебил его Дмитрий.
Тот замер.
— Что значит “нет”? — поинтересовалась я.
— Это значит, солнышко, что если сейчас тебе начнет объяснять уважаемый мастер ритуалов, — Дмитрий чуть качнул головой в сторону седого, — то через пять минут ты либо сбежишь, либо кого-нибудь покусаешь. А у нас и так сегодня насыщенный день.
Я прищурилась.
— Во-первых, не называй меня солнышком. Во-вторых, кто такой мастер ритуалов и почему от него уже хочется сбежать?
— Потому что он человек обстоятельный, — с тем же убийственно спокойным видом пояснил Дмитрий, — а ты пока еще не в том душевном состоянии, чтобы выдерживать обстоятельность без насилия.
— Звучит, будто ты очень хорошо меня изучил.
— Мне хватило и прежней версии нашего общения.
Он сказал это легко. Почти небрежно. Но где-то под словами, под тоном, под взглядом я все равно уловила что-то очень старое. Что-то, связанное не с этим моментом, а с нами тогдашними. С той Игрой. С тем, кем он был. С тем, кем была я.
И на секунду стало неуютно.
Потому что я не помнила всего, а он — похоже — помнил.
Как и Алекс.
И это внезапно поставило меня в самое гадкое положение на свете: все вокруг знают кусок моей жизни лучше меня самой. Ненавижу.
— Ладно, — сказала я сухо. — Раз уж ты у нас сегодня переводчик с официального на человеческий, говори.
Он усмехнулся.
— С удовольствием. — Потом повернулся к совету. — Дамы, господа, напомню на всякий случай: перед вами не декоративная реликвия, не возвращенная икона и не повод немедленно утонуть в церемониях. Перед вами Лиз. Она устала, зла, в платье была одета почти насильно, из семидесятилетнего сна вышла без предварительной психологической подготовки и сейчас очень плохо переносит любую форму пафоса. Поэтому, если хотите жить долго, говорите просто.
В зале повисла тишина.
Я не выдержала.
— Знаешь, — пробормотала я, — я сейчас даже не могу решить, меня оскорбили или защитили.
— И то и другое, — ответил он не моргнув.
Вот зараза.
— Что ж, — начал тот самый седой мужчина уже куда осторожнее. — Мое имя Арманд. Я отвечаю за церемонии, внутренний порядок замка и часть административных записей. Мы собрались здесь потому, что ваше возвращение... меняет ряд обстоятельств.
— Это очень расплывчато, — заметила я.