Страница 76 из 89
Войдя в жилой кампус, я сразу увидела Сару и улыбнулась ей. Она сидела на диванчике слева от входа и болтала ногами. Я настолько привыкла к ее бордовым волосам, что их новый зеленый цвет, напоминавший морскую капусту, казался мне чудным и инородным. Метаморфозы — отличный предмет. Особенно, если ты обожаешь яркий цвет волос, но живя у черта на рогах не имеешь возможности покупать новую краску каждый месяц.
Однако улыбка моя пропала вскоре после того, как я увидела чемодан и дорожную сумку, стоявшие на полу за диваном.
— Куда-то собралась? — спросила я, обходя Сару, чтобы убедиться в том, что чемодан мне не привиделся.
Кэмпбелл откинулась на спинку дивана, сползая вниз, и похлопала рядом с собой, предлагая мне сесть рядом. Я приняла это предложение, чувствуя неладное.
— Прежде, чем ты меня возненавидишь, требую заметить, что я специально ждала тебя, — Сара смотрела то на меня, то на угол под потолком, покрытый толстым слоем колышущейся паутины. — И я бы дождалась тебя в любом случае, поскольку уехать не попрощавшись со своим другом — это отвратительно. А ты, Люсильда, мой друг. И надеюсь, что им ты и останешься.
У меня отпала челюсть.
Уехать? Нет, кто угодно, но точно не Сара Кэмпбелл. Если кто-то и смог бы увести Сару из Института, так это жнец смерти, который в последнее время и без того часто к нам заглядывал.
— Уехать? — переспросила я.
Лицо Сары покраснело, а глаза остекленели. Она быстро заморгала, прогоняя непрошеные слезы.
— Родители решили забрать меня, — раздраженно сказала Сара. — Насильно, как последние варвары! Они сказали, что Институт Кроули перестал оправдывать свою репутацию, что я должна вернуться домой и бла, бла, бла! Они уже даже почти приехали, отложив ради этого все свои гребанные дела!
Я смотрела на Сару, и с каждой сказанной ею фразой меня словно все сильнее и сильнее душила невидимая рука. Я чувствовала, как внутри меня все сжимается.
Только не это, пожалуйста.
Сара, не сдавайся, не уезжай. Не оставляй меня.
Родители хотели забрать ее. Мои хотели того же. Как и родители большинства оставшихся студентов. Хотя правильнее теперь будет сказать меньшинства. Институт пустел с каждым днем, а те, кто оставался, оставались либо из-за ненадобности родителям, либо по каким-то своим причинам: из-за друзей, любимых, учебы...
— Но я узнала от Нортона, — продолжила Сара, повернувшись ко мне, — что Шона отпустили домой. Его опекуны забрали его обратно на ферму. И они не планируют возвращать Шона в Институт, пока он не восстановится.
Сара замолчала, вцепившись обеими руками в собственные бедра. Она нервничала, вот только я не могла понять почему. Пунцовое лицо Сары в сочетании с новым цветом волос делало ее похожей на арбуз, который вот-вот лопнет.
— Я позвонила Шону, — сказала она наконец. — Потом его тете с дядей. А после уже и своим родителям.
Сара явно что-то придумала, но по какой-то причине боялась рассказать об этом мне. В чем же дело, Кэмпбелл?
— Я сказала предкам, что не вернусь домой. Но впарила им другой вариант, который в целом их тоже устроил. В общем, я поеду на ферму семьи Маккартни.
Я пыталась собрать мысли в кучу и сказать хоть что-то, но Кэмпбелл уже понесло:
— Да, я знаю, как это выглядит! Я знаю, что это странно! Но я хочу быть рядом с ним! Даже если он не замечает меня! Даже если он никогда не посмотрит в мою сторону! Я просто хочу быть с ним... Я знаю, что это, наверное, глупо, и ты, наверное, сейчас думаешь, что я сошла с ума, и, может быть, ты права, но я…
Сара говорила все быстрее, и быстрее. Я видела, как ее пальцы впиваются в ткань, как костяшки белеют, а между ними начинает проступать дым. Сара сжигала джинсы, сама того не замечая. Ее магия начала выходить из-под контроля.
Она замолчала, но только потому, что я взяла ее за руки.
— Подожди, — сказала я, желая во всем разобраться. — Выдохни.
Я показала Кэмпбелл, как пользоваться носом и ртом, проведя ее через несколько простейших дыхательных упражнений.
— Так тебе нравится Шон? — переспросила я, когда руки Сары перестали дымиться. — Я правильно тебя поняла?
Сара коротко и резко кивнула. Это признание далось ей с трудом.
— Больше, чем просто нравится, — уточнила, тут же спохватившись: — Вот дерьмо! Прости, я...
Такая неожиданная информация просто не хотела укладываться у меня в голове. Я была готова поверить в то, что это розыгрыш, или в то, что настоящий убийца не дух Теодора Барнса, а Сара Кэмпбелл, чем в то, что она настолько сохнет по Шону, что готова переехать к нему жить.
И чего же она хотела от меня? Одобрения? Разрешения?
Сара явно боялась, что я озлоблюсь на нее. Она сидела передо мной, готовая к удару, но я не чувствовала ненависти. Я не чувствовала ничего, кроме странного пугающего облегчения.
Шон любил меня. Он был моим маяком, сильным плечом и последним оплотом. Тихой и теплой исповедальней, к чьим стенам я была готова прирасти, лишь бы не выходить за ее пределы.
Но я никогда не хотела, да и не смогла бы провести всю жизнь в храме, каким бы безопасным и уютным он не был. Мне нужна не исповедальная комната с лучшим в мире священником. Мне нужно иное место и иной человек. Иной колдун. И Сара, сама того не зная, дала мне разрешение наконец признаться в этом самой себе.
Если она любит Шона, то так сильно, как я не смогла бы полюбить в ответ. Сара хочет быть рядом с ним, она готова ждать, готова бороться, рисковать собой. Я — нет. Именно поэтому я не заслуживаю Шона. И никогда не заслуживала. Я без сожалений отдала бы свою жизнь за него, но это был бы максимум моих возможностей.
— Сара, — сказала я, приводя мысли в порядок. — Ты не должна извиняться.
— Должна, — она покачала головой. — Я знаю, что вы с Шоном… Ну, вы близки. И я не хочу вставать между вами. Я не хочу...
— Между нами ничего нет, — перебила я. — Шон — мой друг. Но между нами никогда ничего не будет.
— Ты серьезно?
— Серьезно, — уверенно произнесла я, глядя в ее блестящие карие глаза. — Я люблю Шона, он часть моей семьи. Но я никогда не сделаю его счастливым, так что...
— Ты не представляешь, насколько охрененно слышать это от тебя! А он? Он тоже… ничего не чувствует?
Я замялась. Я не могла сказать «не знаю» — это было бы слишком удобной ложью. Но и отмахнуться от этого я тоже не могла.