Страница 75 из 89
Глава 15.
ЛЮСИЛЬДА ПРИНЦ
Разноцветные листья, налетевшие на лужайку двора из леса, уже пожухли, потускнев и потеряв прежнюю яркость. Они прилипали к подошве и сбивались кучками у крыльца и лавочек. Мое любимое время года почти закончилось, а я даже не успела им насладиться. Хэллоуин впервые прошел без осеннего бала и хоть какого-нибудь торжества. Серый ноябрь казался мне бесконечным, из-за чего я еще сильнее хотела оказаться в декабре, обещавшем быть более жизнерадостным. В году я любила лишь два месяца: октябрь за Хэллоуин и декабрь за Рождество. Первый был испорчен, но, надеюсь, второй сможет меня удивить.
Выйдя во двор из учебного корпуса, я потуже затянула свой серый клетчатый шарф: бушевавший ветер явно пребывал не в духе. И, кажется, я поняла почему. На одной из влажных от прошедшего ночью дождя лавочек сидела наша староста — Элизабет Уоррен, а рядом с ней сидело жуткое чудище, гогочущее на весь двор — Кларисса. Ее ужасный смех, похожий на визг свиньи, которую отправили на убой, разносился ветром по всей территории Института. Их лучшие подруги уехали отсюда, и теперь им приходилось скрашивать одиночество друг другом. Лично я назвала бы этот тандем дуэтом королевской кобры и канализационной крысы.
Я шла через двор, стараясь не смотреть в их сторону, жаль это не делало меня невидимой перед Клариссой. Ее смех оборвался, и я заметила боковым зрением, как она толкнула Элизабет локтем. В тот же миг я почувствовала, что их взгляды впились в меня, и ускорила шаг.
— О, смотрите-ка, кто идет, — произнесла Кларисса, от этого голоса мои уши готовы были свернуться в трубочку. — Наша ходячая энциклопедия. Скажи, Принц, ты вообще когда-нибудь улыбаешься? Или ты слишком занята тем, чтобы всех вокруг считать идиотами?
Я не остановилась. Продолжала идти, глядя себе под ноги.
— Может, тебе кто-то сказал, что это выглядит умно? — продолжила она, и я услышала, как Элизабет тихо хмыкнула. — Носить одно и то же пальто два месяца, смотреть на всех сверху вниз, ходить с таким лицом, будто мир тебе что-то должен. Думаешь, тебя за это полюбят?
Я сжала пальцы в кулаки, но не обернулась. С такими, как Кларисса, выгоднее всего именно молчать. Если вступить в перепалку, она получит то, чего добивается. Если же воздержаться от комментариев и не опускаться до ее уровня, то рано или поздно Клариссе надоест и она затихнет. Хотя бы на какое-то время.
— А может, дело не в тебе, — продолжила Кларисса еще более ядовитым голосом, когда их лавочка осталась позади. — Может, ты просто проклята, а? Вокруг тебя все мрут, как мухи. Даже твоя лучшая подруга сбежала от тебя при первой возможности. Тебе это ни о чем не говорит?
Я не хотела останавливаться, но ноги сами отказались идти дальше.
— Может, ты и есть причина всего этого, — сказала Кларисса, и я услышала в ее голосе довольную улыбку. — И именно поэтому ты всегда одна. Никто не хочет быть рядом с тобой. Никто не хочет рисковать.
Слова Клариссы впились в меня, обожгли, словно крапива. Эта мерзкая злобная дрянь не знала правды. Кларисса не знала истинной причины отъезда Присциллы, не знала, какую миссию та увезла с собой.
Но почему же она не вернулась ко мне? Кости Тео сожжены, он больше не представляет угрозы, в Институте безопасно. И все ж Силли все равно предпочла остаться вдали от этого места. Вдали от меня.
Я продолжила идти и уже почти дошла до главного входа в жилой кампус, когда дверь открылась и на пороге появился Киллиан.
Он на ходу натягивал свое очередное пальто, на этот раз синего цвета. Заметив меня Киллиан остановился. Его взгляд скользнул по моему лицу, и я поняла: он сразу заметил, что со мной что-то не так.
— Ты чего такая? — напряженно спросил он.
— Ничего. Просто новая подружка твоей недобывшей считает верхом интеллекта и тактичности лишний раз напомнить всей округе, о том, какая я убогая и никому не нужная, — ответила я, кивая в сторону лавочки.
Он не спросил, что именно мне сказала Кларисса, лишь посмотрел на них, потом снова на меня. А затем сделал то, чего я совсем не ожидала.
Киллиан Кавальере окликнул их и подняв руку, показал Клариссе и Элизабет средний палец. Спокойно, без эмоций, глядя мне прямо в глаза. Я не видела, но могла поклясться в том, что Элизабет ахнула, а Кларисса чуть не свалилась с лавочки, сидя все это время на ее спинке.
Но на этом внезапные выходки от Кавальере не закончились.
Я не успела ничего сказать. Все произошло так быстро, что мне не хватило времени даже понять, что он собирается делать. Киллиан притянул меня за шарф и поцеловал. Специально. Напоказ. Так, как мужчины целовали своих женщин в фильмах. Словно этот поцелуй значил для Киллиана что-то большее, чем просто поцелуй. Словно это было не прикосновение губ, а публичное заявление.
Он целовал меня долго и упорно, а я отвечала на каждый его поцелуй, будто была сбившимся с дороги путником, а Киллиан долгожданным оазисом, из которого теперь жадно пила. В этот момент я жалела лишь об отсутствии кровати и приватности.
Когда он резко отстранился, я уже не могла дышать. Щеки горели, а в голове было пусто.
Киллиан посмотрел на меня с той самой напыщенной ухмылкой, которую я ненавидела и, кажется, любила одновременно. А затем, как ни в чем не бывало, ушел в сторону учебного корпуса, оставив меня с ощущением голода, которое этот поцелуй только разжег, и полнейшей растерянностью.
Черт бы его побрал.
Но зачем? Зачем Киллиан это сделал? Чего он хотел добиться? Позлить Элизабет? Или это был своеобразный дружеский жест поддержки? Ради семи смертных грехов, что бы он ни хотел этим сказать — это было волшебно.
Я огляделась. Во дворе почти не было студентов, лишь несколько компаний, которые разбрелись по разным частям территории. Мало кому нравилось гулять под надзором сотрудников Ордена, которых Нортон выставил по всему периметру. И если уж под взглядами взрослых дядь кому-то дискомфортно просто гулять, то нечего и говорить о том, как неловко в их присутствии целоваться.
Я сделала над собой усилие и заставила ноги довести меня до кампуса. Колени, как и руки, дрожали, хотя на улице было не слишком холодно, а оделась я тепло. Необходимо срочно выбросить из головы этот треклятый поцелуй и уж точно перестать воображать, чем могло бы закончиться его продолжение, окажись мы сейчас в спальне.