Страница 21 из 89
Вот уж не думал, что в Институте Кроули найдутся ценители культовой классики. В Тренто я таких не встречал. И как же прискорбно осознавать, что этим ценителем является именно Люсильда Принц. Интересно, а что еще она любит?
Стоп. С каких пор мне есть дело до ее увлечений? Это даже звучит смешно.
— Много кто смотрел этот мюзикл, — я равнодушно пожал плечами. — Фильм не из малоизвестных.
Шон помялся, потом вздохнул и заговорил тише:
— Слушай, Киллиан… Я хотел тебя спросить. Насчет Люси.
Я напрягся.
Люцифер, помилуй.
Чего ему еще от меня надо? На моем лбу что, написано: «Подействуй мне на нервы, пожалуйста.»?
— Что именно?
— Ты ее сильно задеваешь. Я понимаю, вы оба с характерами, и твоя гордыня, наверное, велика… Но если можешь, постарайся не самоутверждаться за ее счет. Она не такая, какой кажется.
Самоутверждаться?
Мне?
Даже слушать это абсурдно. Я, Киллиан Кавальере, ни за что в жизни не прибегнул бы к столь дешевому способу возвыситься за чужой счет. .
Естественно, причина не в благородстве. Мне плевать на тех, чьей самооценкой я бы мог поднимать свою. Но пользуясь подобным, я попросту перестал бы себя уважать.
— Это ты мне говоришь? — я приподнял бровь. — По-моему Принц первая на меня набросилась.
— Потому что она боится, — Шон покачал головой. — Люси не такая, как другие, понимаешь? Не знаю, как объяснить. Просто… Если можешь, не делай ей больно.
Я посмотрел на него с неприкрытым любопытством. Шон не выглядел злым или обиженным. Говорил спокойно, и в этом определенно была его сила.
— Я не самоутверждаюсь, — ответил я наконец. — И не стоит так беспокоиться. Я не ее парень, чтобы делать Принц больно. Это твоя зона ответственности.
С губ Шона сорвался сконфуженный смешок, обнаживший зубы.
— Она не моя девушка. К сожалению, — Шон покачал головой и снова взял книгу. — Но ты прав в одном, она моя зона ответственности.
Интересное заявление для парня, тарчящегово френдзоне.
Однако говорить так открыто о своих чувствах смело. И глупо. Я на секунду задумался, но потом, даже не зная зачем, все же спросил:
— Что читаешь?
— Колин Маккалоу, «Поющие в терновнике». — Шон показал обложку. — Знаешь, для разнообразия. Люси говорит, что мне надо расширять кругозор.
— Она права, — я надел наушники, но музыку включать не стал. — Это хорошая книга.
Шон улыбнулся и уткнулся в страницы.
Я полежал еще немного, глядя в потолок. Мысли о Принц никуда не делись. Шон просил не делать ей больно. Но что, если боль — это то, что ей сейчас нужно? Чтобы кто-то пробрался в ее разум сквозь заслонки, о которых они с Барнс сегодня разговаривали.
Присцилла кажется мне довольно поверхностной и самолюбивой. С ней все стало понятно почти сразу, оттого и мотивация Люсильды мне ясна. Но почему она держит сознание закрытым и от Шона? Как бы мне не хотелось это признавать, но он отличный парень. За неделю моей жизни здесь Маккартни начал напоминать мне Гефеста — моего любимого пса из питомника тети.
Так почему же Люсильда не открывается полностью даже перед человеком, к которому она может прийти посреди ночи, забраться в постель и начать изливать злость на весь мир?
Во всех учреждениях нас учат не только закрывать разум в целях собственной безопасности, но и добровольно открывать его тому, кому доверяешь. Обычно этим занимаются возлюбленные или близкие друзья. Разумеется, я подобным никогда не страдал. Да и открывать мне было нечего. Рядом никогда не было человека, перед которым хотелось бы снять защиту.
Когда Шон уснул, я оделся и вышел в коридор. Ноги сами понесли меня к лестнице, потом к выходу на задний двор. Я был искренне благодарен Дункан за то, что хоть она и установила комендантский час, но следить за его соблюдением почему-то никому не приходило в голову.
Ночной лес дышал прохладой и сыростью.
Лишь тайные поздние прогулки помогали мне хоть как-то справляться с бессонницей, которая в Англии только усилилась
Я шел по тропе, вдыхая запах мха и прелых листьев, и время от времени оборачивался на острые шпили и башни Института.
Принц не убийца.
Теперь я был в этом уверен.
Ее страх был настоящим.
Но это не сужает круг подозреваемых, в Институте сотни студентов, и у каждого может быть свой мотив. Дункан точно что-то скрывает, но это не делает ее убийцей. Пока что. Однако именно с нее стоит начать, ведь если директор врет насчет Ашера и Олимпии, значит она знает больше, чем говорит. И это знание сможет привести меня к тому, кто действительно держит нож.
В кабинете директора наверняка есть что-то, что прольет свет на происходящее. Документы, письма, старые фотографии. Кабинет Байрона рассказал мне о его связи с семьей Принц. Может, и у Дункан висят на стене подсказки?
Кажется, я придумал, чем скрашу свою бессонницу. Осталось только придумать, как пробраться внутрь.
ЛЮСИЛЬДА ПРИНЦ
За ужином подавали мини-пиццы, которые мы с Присциллой благополучно стащили в неприличном количестве. С подругой сперва пришлось повоевать, ибо Силли не признавала подобную еду после восьми вечера. Однако перспектива пересматривать фильм «Обитель проклятых», который я обожала, а Силли ненавидела, без единого снека ее все-таки не прельстила.
Когда вечерний кинопоказ и пустая болтовня перед сном закончились, я дождалась пока Силли уснет. Тихонько сменив пижаму на кюлоты, лонгслив и бордовое пальто, я покинула комнату ровно без пяти час.
— Я волновалась, что ты не придешь, — произнесла Сара, завидев меня, сидя на ступеньке лестницы. — Но даже тогда я не отказалась бы от взлома.
— А вот я ни на секунду не сомневалась в тебе, Кэмпбелл.
Мои слова были чистейшей правдой.
Если потомок Сатаны что-то решил, спорить с этим бессмысленно. Она доведет дело до конца. Именно поэтому я без особых колебаний предложила Кэмпбелл стать моим сообщником.
Сара показала мне язык и поднялась, опираясь на перила.
Мы двинулись вниз. Старое дерево, помнившее еще основателей Института, явно не жаловало любителей ночных прогулок. Каждая ступенька норовила предательски скрипнуть и выдать нас с головой.