Страница 33 из 43
Я взяла щепотку и бросила. Утка тут же устроила драку за мою подачку с двумя не менее жирненькими голубями. Голуби выиграли, поколотив крыльями неповоротливую толстушку.
– Тоже мне, символы мира и благодати.
Карти рассмеялся так громко, что птицы разлетелись в разные стороны.
– Лили, ты всегда чем-то недовольна. Что теперь не так?
– С чего ты взял? Всё отлично!
Враньё! Я злилась. Нервничала. Ругала себя за то, что мне слишком хорошо рядом с Птенчиком. Убеждала, что дело не в нём, а в занятом теле. И в Анне, которая нашёптывала пошлые идеи, желая вернуться домой и продолжить любовные утехи.
– Эй, а чем так пахнет? – Карти замотал головой, оглядываясь по сторонам.
Недалеко от нас стояли разноцветные павильоны, украшенные флажками и яркими растяжками. В каждой лавке что-то варилось и дымилось, любопытные прохожие толпились рядом, пробуя какие-то блюда из белых пластиковых тарелочек.
Перекусить было бы недурно.
– Пошли посмотрим? Мы же люди, а люди делают спонтанные вещи.
Карти сразу же выбрал павильончик ярко-красного цвета, обвешанного гроздьями острого перца. Аромат вокруг стоял потрясающий, люди с удовольствием забирали тарелки с красной похлёбкой у полного мужчины в чёрном фартуке и, причмокивая, шли к деревянным столам.
– Надо попробовать, – уверенно закивал Карти, заглядывая в большую кастрюлю. – Выглядит интересно. Пахнет ещё лучше.
– Конечно, мистер! – усмехнулся мужчина за плитой. – Лучший чили во всей округе. Какой предпочитаете: классический или чтобы до кишок пробрало?
Я влезла между прилавком и Карти, усилено размахивая руками.
– Ой, нет-нет, тебе такое нельзя!
– Это ещё почему? – удивился Птенчик.
– Слишком остро.
– Так и есть, – закивал довольный повар, опуская половник в тёмно-красное варево. – Это же чили!
– Но я хочу…
– Не хочешь!
– Но мы же…
– Нет! Я тебе жизнь спасаю прямо сейчас! И в каком-то смысле задницу!
– Ой, да бросьте! – вмешался повар. – У нас для любой попки найдётся блюдо. Вот это для нежных дам, – он указал на среднюю кастрюлю и тут же ткнул в большой котёл. – А это – идеальной остроты среднячок. Ну а этот опасный красавец, – он осторожно указал на маленькую кастрюльку чёрного цвета. – Разверзнет ад от входа и до выхода.
– Вот! О чём и речь! Пошли, Карти, ад я тебе и сама устрою.
Я потащила Птенчика вдоль павильонов под его ворчание, что сама говорила про необходимость еды. Пришлось искать пищу безопаснее.
Растолкав детишек, купили мороженое – мне шоколадное, ему клубничное, потому что он выбрал самое розовое, самое детское. Я издевалась, а он облизывал пластиковую ложку и делал вид, что не слышит.
Потом услышали визг со стороны небольшого парка аттракционов с забавным колесом обозрения. Пощекотать нервишки высотой? С удовольствием!
Карти не оценил. В кабинке крепко ухватился за сидение, и пока я над ним хохотала, боялся произнести лишнее слово. Ангел, боящийся высоты? Забавно.
Мы покатались ещё на двух штуках, которые должны были убивать людей с плохим вестибулярным аппаратом. Я смеялась, когда Карти пытался выглядеть достойно, а потом сам орал, как резанный. У меня болели щёки от смеха и немного кружилась голова. Не то от забавных аттракционов, не то от жизни, не то от компании.
Ближе к вечеру мы вышли к озеру. Там был деревянный настил, фонари на столбах, бар с открытой верандой и музыкой, которая тянулась по воде вместе с едва заметным туманом.
В воздухе пахло рыбой, лимоном и остывающей землёй после жаркого дня. Солнце уже садилось, и на поверхности озера дрожали отражения – огоньки, силуэты людей, тонкие линии фонарей, всё вперемешку.
Мы заказали напитки в баре и нашли столик прямо на краю веранды у воды.
Мне принесли что-то кислое, крепкое и бодрящее. Под нос Карти поставили ярко-розовый коктейль в высоком бокале. Он посмотрел на него не то с уважением, не то со страхом.
– Вам разве можно алкоголь? – усмехнулась я.
– Это вино… с чем-то.
– Ах, вино. Ну это многое объясняет.
Рядом с нами танцевали две парочки прямо между столами, кто-то смеялся, кто-то пытался сфотографировать красивые блики фонарей в воде. Карти протянул руку.
– Потанцуем?
– Танцевать? А ты умеешь? – я прищурилась.
– Нет, – ответил он без стыда и указал на танцующих. – Но я хочу, как они.
Я положила ладонь ему на плечо. Под тканью футболки были мышцы, живое тепло. Мне стоило огромных усилий заставить себя не прижиматься к нему сильнее. Но тело решило за меня.
С танцами я не ладила. Когда учиться-то? Так, примерно знала, что надо делать, но без особого понимания. Поэтому двигались мы неровно, а мои босые ноги постоянно натыкались на его обувь.
– Я тоже не умею танцевать, – ворчала я под нос, оглядываясь на парочки.
К началу следующей песни пришло понимание, что современные танцы – это совсем несложно. Прижимайся, топчись на месте и старайся не отдавить ноги партнёру.
– Кажется, получается, – радовалась я.
– Я люблю тебя, – сказал он внезапно, тихо, почти между шагами.
Я замерла. Деревянный настил стал каким-то мягким, а спина Карти наоборот – слишком твёрдой. Надо что-то сказать. Хоть пошутить, хоть признаться в ответ, но не молчать. Вот только слова застряли в горле вместе с воздухом.
– Не отвечай, – произнёс он ещё тише, крепче прижимая к себе. – Не хочу услышать в ответ, как сильно ты меня ненавидишь.
Я подняла глаза. В его взгляде не было обиды. Не было жалости. Только моё отражение в его глазах.
«И я люблю тебя» – вертелось на языке. И это правда. Внутри рождалось то самое чувство, когда смотришь на человека, но видишь не оболочку, а его настоящего. Я влюбилась в Карти. В его доброту, наивность и решимость защищать.
– Хороший был день, – произнесла первое, что пришло в голову после осознания чувств. – Надо будет повторить как-нибудь.
– Обязательно.
Мы оба знали, что повторить уже не получится, но чуть-чуть соврать самим себе не повредит.
Завтра мы продолжим безумный бег по земле. Я буду пытаться добыть ум Питера, а Карти обязательно станет мешаться под ногами. Но это будет только завтра.
Я остановилась посреди танца и позволила себе посмотреть на Карти с новой стороны. Теперь он был любимым. Надо же, как забавно порой шутит судьба.
– Поехали домой? Что-то я устала жить этот день.