Страница 33 из 34
Глава 26: Первый раз
Глава 26: Первый раз
Шэйн Лоро
Последний вечер в этой дыре.
Вещи собраны, золото пересчитано, дороги на завтра намечены. Можно было лечь спать, чтобы с утра отправиться в путь.
Но я смотрел на неё — и спать не хотелось.
Моник сидела на футоне, подобрав под себя ноги, и расчёсывала волосы. Длинные, чёрные, они струились сквозь пальцы, блестели в свете свечи. Губы — уже почти зажившие, только лёгкие розовые полоски напоминали о нитках.
Она чувствовала мой взгляд.
Подняла глаза, улыбнулась:
— Что?
— Ничего. Смотрю.
— Насмотреться не можешь?
— Не могу.
Она отложила гребень, потянулась, как кошка. Тонкая, гибкая, такая живая.
— Шэйн, — позвала тихо.
— М?
— Иди сюда.
Я подошёл. Сел рядом. Взял её лицо в ладони, провёл большими пальцами по скулам, по губам.
— Ты знаешь, что будет? — спросил я хрипло.
— Знаю.
— Ты готова?
— Я ждала этого всю свою нежизнь.
Я поцеловал её.
Медленно, осторожно, пробуя на вкус. Губы у неё были мягкие, тёплые, чуть солоноватые. Она ответила — несмело, но жадно, прижимаясь ко мне всем телом.
Мы опустились на футон.
Я стаскивал с неё одежду, а она помогала, путаясь в завязках, смеясь от нетерпения. Смеялась — и это было самым прекрасным звуком, что я слышал.
— Тише, — шепнул я. — Не торопись.
— Я не могу не торопиться. Я ждала слишком долго.
— Теперь я никуда не денусь.
Она замерла, глядя на меня снизу вверх. Глаза огромные, тёмные, в них — доверие, любовь и лёгкий страх.
— Я никогда... — начала она.
— Знаю.
— Я не знаю, как...
— Я покажу.
Я целовал её всю. Шею, плечи, грудь с тёмными сосками, которые твердели под губами. Живот, бёдра, колени. Она выгибалась, вздыхала, впивалась пальцами мне в плечи.
— Шэйн... — шептала она. — Шэйн...
— Я здесь.
Она была тёплая. Горячая. Пахла грушами и чем-то ещё — возбуждением, желанием, жизнью.
Когда я вошёл в неё, она вскрикнула — тихо, удивлённо. Замерла, глядя на меня широко раскрытыми глазами.
— Больно? — спросил я.
— Нет... странно... хорошо...
Я двигался медленно, давая привыкнуть. Она обхватила меня ногами, прижимаясь, прося глубже, сильнее.
— Ещё, — шептала она. — Ещё.
Мы двигались в такт, дыхание сбивалось, тела скользили друг по другу. Я смотрел на неё — на это чудо, на своё проклятие, на свою любовь — и не верил, что это реальность.
Она кончила первой — выгнулась, вскрикнула, впилась ногтями мне в спину. Я почувствовал, как внутри неё всё сжимается, и уже не мог сдерживаться.
— Моник... — выдохнул я.
— Да... да...
Мир взорвался.
Мы лежали, тяжело дыша, переплетённые, мокрые от пота. Она уткнулась носом мне в шею, гладила грудь, бормотала что-то неразборчивое.
— Что ты говоришь? — спросил я.
— Люблю, — ответила она. — Люблю, люблю, люблю.
Я улыбнулся в темноту:
— Я тоже.
— Теперь я совсем твоя, — прошептала она.
— Ты всегда была моя. Просто я дурак, не понимал.
— Дурак, — согласилась она. — Мой дурак.
Я рассмеялся, прижимая её крепче.
За окном шумел город, где-то лаяли собаки, кричали пьяные. В комнате пахло любовью, грушами и счастьем.
— Шэйн, — позвала она сонно.
— М?
— А завтра правда пойдём дальше?
— Правда.
— Куда?
— Куда глаза глядят. Главное — вместе.
— Вместе, — повторила она. — Хорошо.
Она заснула у меня на груди, тёплая, живая, настоящая.
Я смотрел в потолок и думал о том, как странно устроен мир.
Убийца драконов и его проклятие.
Циник и тень.
Два одиночества, которые наконец нашли друг друга.
И плевать, что говорят люди. Плевать, что будет завтра. Плевать на всё.
Потому что сейчас — она здесь. Со мной.
Моя Моник.