Страница 6 из 51
Кайлан Вайтс замирает, медленно поворачивает голову в мою сторону и забирает документы:
— Что? — в его голосе слышалась смесь недоверия и уважения, — вы проверили все отчеты? За один день?
— Да, а что нельзя было?
Он пристально смотрит на меня несколько секунд, затем уголок рта у него чуть дергается — почти улыбка появляется на его идеальном лице.
— Нельзя было… сделать это так быстро. Надеюсь, что качество не пострадало.
Он начинает листать папку. Я молча стою, ожидая его слов, как приговора.
— Красные пометки… точны, — говорит спокойно мужчина и закрывает папку, — у вас есть потенциал. Но не обольщайтесь — это была лишь разминка.
Ничего другого я и не ожидала. Сухость. Строгость. Холодность.
Я выдыхаю и иду к себе, наконец-то и этот рабочий день подошел к концу. Можно теперь расслабиться и идти на встречу с Дейвом. Улыбаясь этим мыслям, беру сумочку и направляюсь к выходу. Внезапно на выходе появляется Кайлан Вайтс. Его фигура кажется пугающей в полумраке. Лицо искажено яростью, но это лишь на мгновение, после которого снова я вижу лишь ледяную маску безразличия.
— Я же сказал… не приближаться к нему, — низким голосом, полным опасного спокойствие произносит Верховный, — вы либо не слушаете, либо сознательно идете на конфликт. Где он вас ждет?
Я замираю и начинаю ошарашенно хлопать глазами. Он что, влез в мою голову? Прочитал мои мысли? Какое право он имеет… Голос мой срывается почти на крик:
— Вы говорили про РАБОЧЕЕ время. А оно закончилось три минуты назад!
Вайтс быстрым движением хватает мое запястье — не больно, но так, что я не могу вырваться.
— Время… — произносит он сквозь зубы, — не имеет значения, когда речь идет о безопасности ветви. И вашей в том числе.
Его глаза вспыхивают красноватым огнем.
— Вы не пойдете на эту встречу! Это приказ.
Злость поднимается изнутри меня, как волна во время прилива — медленно, но неудержимо. Все тело напрягается, дыхание становится коротким. Это не просто раздражение. Это тревожное предчувствие взрыва, когда внутри все кипит, а внешний мир кажется слишком тихим, чтобы выдержать этот шторм. Надо остановиться. Даже если сейчас невозможно — хотя бы почувствовать границу между собой и тем, что хочет вырваться наружу. Но… я не могу.
— Господин Вайтс, — говорю я медленно, будто каждый слог проверяю на прочность, пытаюсь сдержать то, что давно просится извергнуться наружу, — вам не кажется, что вы переходите черту, это МОЯ жизнь!
Чувствую, как руна начинает жечь. Гримаса боли искажает мое лицо.
Верховный напрягается, отпускает мое запястье. В его глазах мелькает что-то похожее на тревогу.
— Черт… — почти шепотом произносит мужчина, — она реагирует на мою энергию.
Он делает глубокий вдох и отводит взгляд в сторону.
— Вы правы. Это ваша жизнь. Но Дейвас Салидор…. Он не тот, за кого себя выдает. И если вы пойдете на эту встречу — я не смогу вас защитить. И наши ветви…
— А я и не прошу этого, — перебиваю его я.
Вайтс переводит на меня взгляд в котором не гнев, который я ожидала, а разочарование.
— Очень хорошо, — его голос звучит холодно и отстранено, — Тогда считайте, что с завтрашнего дня ваша практика здесь окончена. Одно из правил, которое вы нарушаете, встретившись с ним, делает дальнейшее пребывание здесь невозможны. Выбор за вами.
Слезы начинают душить меня. Если это случится, то диплома мне не видать. А без образования — будущего у меня нет. Я высоко поднимаю голову и, глядя в глаза, произношу:
— Я пойду в общежитие! Можете быть спокойны, господин Вайтс.
Понимая, что разговор окончен, я направляюсь к лифту, а он смотрит мне вслед и не двигается с места.
Одинокая фигура Кайлана Вайтса в полумраке кажется уставшей.
— Амбер, — произносит он мое имя так тихо, что я едва слышу, — будьте осторожны. Даже в общежитии.
Мужчина поворачивается и растворяется в темноте.
Глава 4
Безумный вечер
По пути в общежитие я захожу в уютное кафе. Горячее жаркое, ароматный кофе и тихая музыка сделали свое дело — нервы мои успокаиваются. Но чем дольше я сижу за столиком, тем отчетливее начинаю ощущать тревогу — как будто внутри кто-то шепчет, что все не так, как мне кажется. Я снова задумываюсь о странном поведении Вайтса. Он никогда ничего не делал просто так, без причины. А теперь — запрет на встречу с Дейвом. Зачем? Может, он знает что-то, чего мне не скажут другие? Или… это защитная реакция, чтобы меня отгородить от чего-то? Я пытаюсь разгадать эту загадку, которая, уверена имела прямое отношение к моей руне.
Общежитие было почти пустым. Только сквозняк шевелил старые занавески у окон, а тишина звенела между стен. Редко, когда студенты оставались здесь на лето — кто-то уезжал на практику в другие города империи, кто-то просто откупился и отправился домой. Поделиться своими переживаниями мне было особо не с кем. Подруг не было. В академии все студенты были из элитных семей. Одна я затесалась на единственное бюджетное место, которое выделялось правительством империи раз в год. И то, благодаря тому, что бабушка взялась за мое обучение. Она потратила все сбережения на то, чтобы нанять лучших учителей. Мы жили в деревне, а в школа была достаточно далеко. Поэтому, местное население или нанимало учителей, или обучали своих детей самостоятельно. Поступить в высшие заведения при таком раскладе было практически нереально, но я смогла. Не знаю, талант ли это или упорство в достижении поставленных целей, но я сейчас с отличием заканчивала Высшую академию империи. Осталась только практика.
В детстве и когда я была подростком, больше любила проводить время с книгами, чем общаться со сверстниками. Поэтому подруг из детства у меня тоже не имелось А в академии я была со всеми на разных полюсах, так как была небогата, не принадлежала никакой ветви, еще и сирота. На первом курсе я стала общаться с Алисией Ворт — дочерью владельца сети клиник. Но потом узнала, что с ее стороны это была попытка получать бесплатные консультации по учебе, списывать домашние задание и вносить свое имя, как соавтора, во все мои проекты. Открылось это за месяц до начала практики. После чего она просто перестала со мной общаться. Три дня назад за Алисией приехал отец, отплатил в деканате необходимую сумму за зачет по практике и теперь ей можно было ее не проходить.