Страница 21 из 51
— Ты… — вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык. Обращение на «ты» звучит как пощечина. — Я отказываюсь от учебы! Я хочу стать добычей! Слышишь⁈
Воздух в холле застывает. Мужчина не двигается, но кажется, будто сама тень вокруг него сгущается и становится тяжелее. Его глаза, серые и бездонные, смотрят на меня не с гневом, а с чем-то, что похоже на… сожаление.
— Хочешь стать добычей, — произносит он тихо, и каждый звук падает, как камень в колодец. — Хорошо.
Он медленно поднимает руку и продолжает:
— Тогда посмотри.
Его образ передо мной начинает мерцать и расплываться. На мгновение вместо элегантного мужчины я вижу нечто иное: силуэт, сотканный из теней и отблесков древней крови, с глазами, полными векового голода и холодного, безличного расчета хищника. Его голос вспарывает мой разум точным ударом:
— Это демонстрация сути. Добыча для нас — лишь ресурс. Очередная задача, которую нужно решить, сломать, захватить…
Тьма отступает, вновь обретая привычные очертания Кайлана Вайтса, но тот чудовищный проблеск его истинной сути теперь навечно выжжен в моей памяти. Вампир продолжает своим низким, давящий все мои эмоции голосом:
— Ты отказываешься от контроля? От защиты? От себя? Тогда ты уже почти ею стала — добычей! И следующее, что ты почувствуешь, будут клыки, которые распарывают твою нежную белую кожу. — Вайтс опускает руку. — Выбор, Амбер. Всегда есть выбор. Но этот вариант — билет в один конец.
В моем сознании снова начинает происходить нечто, что я не могу описать словами. «Пламя крови» вспыхивает и по телу прокатывается волна обжигающего тепла. Это не пытка, а освобождение. Я замираю, охваченная единственной, почти безумной потребностью: прикоснуться к его губам здесь и сейчас
— Поцелуй меня, — шепчу я.
Мужчина замирает. Кажется, что даже время в холле остановилось. Его лицо становится идеальной маской из мрамора, но в глубине серых глаз с отблеском что-то дрогнуло. Не желание. Не нежность. Что-то более сложное и опасное — признание неизбежности, смешанное с холодной яростью.
— Ты настаиваешь? — в его голосе я слышу арктический холод. — Требуешь доказательства, которое тебя испепелит? — Он сокращает дистанцию: медленно, неотвратимо, лишая меня воздуха. Я чувствую этот металлический привкус опасности — смесь крови и абсолютной власти. Его шепот обжигает мои губы:
— Хорошо.
Он наклоняется, и его губы — обжигающе ледяные — накрывают мои. В этом жесте нет ни грамма человеческого: ни тепла, ни влечения. Это клеймо. Мрачный ритуал обладания, в котором каждое мгновение звучит как последнее предупреждение
Яркая вспышка на коже — знак борьбы и слияния энергий. Теперь я понимаю всё, о чем читала: это момент истины. Моя магия содрогается под его напором, разрушается до основания, чтобы тут же возродиться в тени его непоколебимой власти.
Власть, что исходит от Вайтса невыносима. Она проникает в каждую клетку моего тела, подчиняя, круша, ломая Я чувствую, как мои собственные желания, мои страхи, моя воля — все это растворяется в этой бездне. Но где-то глубоко внутри меня еще теплится сопротивление. Искра, тусклый уголек, который отказывается погаснуть.
Я выстраиваю внутренние барьеры: он не должен узнать. Ни тени понимания, ни проблеска новой силы — мой ментальный щит обязан стать непроницаемым.
Вайтс разрывает дистанцию так же внезапно, как и сократил её. Его глаза светятся стальным блеском, холодным и пронзительным
— Добилась своего? — отчеканивает вампир каждое слово. — Твоя аура теперь горит клеймом. Любой, кто умеет видеть, вычислит тебя за милю. — Лицо Вайтса вновь становится мраморным и чужим. — Ты превратила себя в бесценную мишень. Надеюсь, это мимолетное «безумие» стоило того риска, на который ты себя обрекла. Теперь наслаждайся результатом.
Каждое его слово бьет наотмашь, отдаваясь гулом в голове. Неужели он не понимает? Это был мой первый поцелуй, момент, который нельзя будет повторить! А для него — просто игра, сделка? Назвать поцелуй «безумием» — верх цинизма.
Внутри меня разгорается огонь, рожденный его словами. «Ты превратила себя в бесценную мишень» — эта мысль, вместо того чтобы подавить, наоборот, взбадривает. Я больше не была просто студенткой, блуждающей в поисках знаний. Я стала целью. А цели — их либо достигают, либо уничтожают. И я не собираюсь стать уничтоженной. Я собираюсь доказать был не просто акт, как назвал вампир поцелуй, а началом моего пути.
Я смотрю на него, на эту непроницаемую маску, и начинаю осознавать, что он, возможно, видит во мне лишь пешку в какой-то безумной игре. Но он ошибается. Я больше не буду разменной фигурой, а стану самой игрой. И это осознание, пронзившее меня, как молния, стоило той боли, того страха, того напряжения.
— Стоил… Он стоил того, — произношу я слегка отстраненным от реальности голосом. — Спасибо. И мне плевать, что будет потом, — а затем, все же решаюсь добавить нотку сарказма. — Я смотрю ему прямо в глаза, не скрывая издевки. — Печально, что вам пришлось так насиловать свою природу ради меня. С Кларой всё было бы куда… проще, не так ли?
Он смотрит на меня долгим, невыносимо тяжелым взглядом. В нем нет торжества — одна лишь усталая безнадежность. Он выглядит так, словно собственноручно подписал себе приговор, совершив нечто противоестественное своей сути.
— Первый, это был твой первый поцелуй — роняет он едва слышно, не нуждаясь в моем ответе. Всё и так написано у меня на лице. В его голосе проступает яд горькой иронии. — И больше такого не повторится. Никогда. — Он проводит ладонью по лицу, и на миг его идеальный фасад рушится, обнажая запредельную, нечеловеческую усталость.
— Я не пытаюсь ломать твою жизнь. Я делаю то, что должен, чтобы ты не уничтожила себя окончательно. — Он опускает руку. — А Клара… Клара знает правила этой игры лучше, чем ты. Она не стала бы требовать поцелуя как акта бунта. Для нее это — валюта. И сделка.
Верховный поворачивается, чтобы уйти, но останавливается, не глядя на меня, произносит.
— Теперь, когда метка поставлена, обучение станет… интенсивнее. Ты привлекла внимание. Мое и чужое. Готовься. Отдых окончен. В твоем расписании появятся новые дисциплины: усиленная физическая подготовка и изучение теории магии, но более углубленно, нежели это вам преподавали в академии.
Учеба, долг, обязательства — всё это меркнет перед упоминанием Клары. Внутри вскипает новая волна бешенства, и я выплескиваю её в лицо вампиру: