Страница 18 из 51
Его лицо застывает. На секунду его взгляд становится острым, как скальпель — не гнев, а болезненный проблеск истины отражается в его зрачках. Вампир отводит взгляд в сторону, сосредоточенно рассматривая пустоту у противоположной стены.
— Поцелуи… — слово слетает с его губ бесцветно, подчеркивая ту невидимую пропасть, что легла между нами, затем продолжает. — Безумства… Ты хочешь «капельку жизни»? Твоя жизнь сейчас измеряется не в поцелуях, а в минутах до того момента, когда любой жаждущий тебя почувствует твой следующий неконтролируемый всплеск. Или когда кто-то из моей… или другой ветви решит, что древняя магия в руках простой студентки — это слишком ценный приз, чтобы оставлять его без присмотра.
Вампир делает шаг вперед, и его тень накрывает меня. Он приближает свое лицо так близко к моему, что я чувствую его дыхание. Я замираю. Мужчина пристально всматривается в мои глаза, словно пытается в них отыскать хотя бы каплю здравого смысла — но не находит — ее там нет.
— Твои «безумства» сейчас — это не танцы в клубе. Это умение прожить еще один день, не став мишенью или оружием. Все остальное — роскошь, которую ты пока не можешь себе позволить, — его шепот обжигает мои губы — он чеканит слова в опасной близости, не оставляя пространства для вдоха.
Я еле сдерживаюсь и, стиснув зубы, произношу:
— А вы, господин Вайтс, вы можете себе позволить любую роскошь? — словно ответным ударом на выдохе произношу слова, понимая, что мое дыхание сейчас касается его губ.
Вампир замирает. Кажется, вопрос застает его врасплох. На мгновение в его глазах мелькает злость с примесью какой-то неизвестной мне энергией. Он резко откидывает свою голову назад. Делает глубокий вдох и, возвращая свой взгляд в мою сторону, произносит с обычной холодностью:
— Роскошь… У меня есть власть. Деньги. Вечность впереди. Каждая «роскошь» имеет свою цену. Доверие — это уязвимость. Привязанность — слабость. Даже простой поцелуй… — он резко обрывает фразу, и его взгляд становится просто обжигающе ледяным, пронизывающим каждую клеточку моего тела. — Это ловушка. Для таких, как я, и для таких, как ты, только что вступивших в этот мир. Поэтому — я не позволяю ее себе! И тебе не советую.
Я чувствую, как внутри меня что-то вспыхивает. Мой огонь! Он начинает разгонять во мне всю ту злость, которую я еле сдерживаю. Мои просьбы рассыпались прахом у подножия его ледяной стены. Ярость вспыхивает во мне, выжигая остатки самообладания. Последняя нить терпения рвется, и я выкрикиваю ему в лицо:
— Господин Вайтс, поцелуйте меня!
Верховный отшатывается от меня, как от удара. Взгляд вампира превращается в лезвие. Там не было места желанию — только необузданная опасность хищника. Он разорвал дистанцию, но напряжение в комнате зазвенело, как натянутая до предела струна.
— Нет! — произносит мужчина низким, хриплым и полным неоспоримой власти голосом, и кажется, что его каждое слово звучит как приговор. — Это не игра. Не каприз, — он с силой сжимает кулаки, выдавая предельное напряжение побелевших пальцев
— Ты не понимаешь, что просишь. Мое прикосновение, мой… поцелуй — это не романтика. Это то, что может разбудить в тебе то, что усыплено, или привязать тебя ко мне. Это точка невозврата, — продолжает Вайтс и я чувствую, как его дыхание становится рваным, словно он пытается взять под контроль ту самую «бурю», о которой говорил.
Он разворачивается и, переходя порог зала громко и отчетливо произносит:
Ты сейчас — обнаженный нерв, открытая рана. Но исцелять тебя — не моя участь. Забудь. — Шаги его затихают, оставляя меня в пустоте зала.
— Да плевать мне на вашу энергию вечные поучения и все остальное! Я хочу жить! Я хочу, чтобы вы меня поцеловали! Если вы слишком трусливы для этого — я попрошу Дейва!
Но слова мои разбиваются о тишину…
Глава 10
Конец планам
Я выхожу в холл и встречаю там Элис, которая беседует с молодым человеком. Несмотря на его юношескую хрупкость, в каждом жесте и слове сквозит сухая деловая уверенность. Волосы аккуратно уложены, словно он только что вышел из дорогого салона. Глаза — большие, карие, мягко отражают свет и внимательно смотрят на меня, но без оттенка любопытства. В них скорее читается понимание и готовность принять информацию, чем желание ее добыть.
— Добрый день, мисс Амбер. Это личный помощник господина Вайтса, его зовут Майкл Лендон, — говорит девушка, замечая к кому устремлен мой взгляд, -сам же господин Вайтс уехал в офис и будет только поздно вечером.
«Странный выбор для вампира», — проносится мысль в моей голове и я больше не прячу её. Пусть читают — мой ментальный щит выдержит любой натиск. Мне почему-то Майкл кажется не человеком, а идеально настроенным инструментом, призванным облегчить жизнь своему хозяину. Милым, но вовсе не наивным, он, без сомнения, обладающий острым умом и способностью предугадывать чужие желания.
— Добрый день, Элис, — приветствую я девушку и молодого человека, — и Майкл, надеюсь, что я не нарушаю никакого правила, называя вас по имени и разговаривая с вами?
Лендон несколько напрягается, услышав мои слова, но сдержанно произносит:
— Нет, мисс Амбер. Можете называть меня по имени. А правила… — он застывает, будто перебирая в уме подходящие фразы, и продолжает с заметным замешательством — я принес документ, в котором господин Вайтс уведомляет вас о том, что контракт на стажировку расторгнут в одностороннем порядке. Денежная компенсация и конверт с решением у вас на столе.
Мир уходит из-под ног. Стажировка… окончена⁈ Мой диплом, всё, к чему я шла, — просто перечеркнуто? Ярость и обида вспыхивают во мне пожаром, и я с трудом подавляю желание закричать.
— Спасибо, — отстранено произношу я, — Элис, я буду обедать в комнате, — не могла произнести «моей», так как в этом доме все для меня чуждо. Я разворачиваюсь и бегу по лестнице на второй этаж.
— Да, мисс, Амбер… — слышу я голос девушки и глубокий, полный сдерживаемых эмоций, вдох Майкла.
Комната встречает меня тишиной. Я подбегаю к столику, хватаю конверт. С дрожащими руками я высыпаю его содержимое на стол. Купюры, которые кажутся насмешкой над моей разрушенной жизнью, и письмо на тонкой бумаге, несущей приговор. Я не могу заставить себя прочитать его. И так все чувствую: каждое слово, каждый слог, каждую букву выведенную идеальным почерком Кайлана Вайтса. «Надо же, не поленился и сам написал, от руки» — мелькает мысль.