Страница 10 из 51
Особого выбора у меня нет. Свои джинсы и футболку я в комнате не обнаруживаю. Поэтому, быстро надеваю предложенную одежду. Мягкий, уютный флисовый спортивный костюм, приятный к телу, и простую хлопковую футболку. Привычное ощущение свободы под одеждой — отсутствие нижнего белья — почему-то не вызывает прежнего смущения. Скорее, легкая, почти незаметная ухмылка трогает мои губы. Похоже, это входит в привычку — ходить без трусиков и лифчика. Надеюсь только, что это не одежда той, которую вампир называл Кларой. Иначе эта «кошечка», наверняка, съест меня, как мышечку.
Завтрак занимает у меня минут пять. После него я беру из сумочки расческу и небрежно провожу по волосам. Косметики, разумеется, нет, все осталось в комнате общежития. Ну что же, пусть пугается моей натуральности. Не всем же быть такими, как Клара: безупречными, напудренными, искусственными. Я — другая. Бросив взгляд на себя в зеркало, я улыбаюсь и выхожу из комнаты.
Быстро сбегаю по лестнице в холл и замечаю Элис. Она указывает на массивную дверь.
— Господин Вайтс ждет вас в кабинете, — тихо произносит она и уходит.
Я подхожу к указанной двери и стучу в нее. Из-за двери раздается низкий голос Верховного:
— Войдите.
Широкая дубовая дверь открывается беззвучно, словно призрак. Я захожу в кабинет, в котором я была вчера. Кайлан Вайтс стоит у высокого окна, спиной ко мне, силуэтом вырисовываясь на фоне рассеянного утреннего света. На нем безупречный темный костюм, каждая складка которого, кажется, подчинена строгой геометрии. Он не оборачивается, его фигура неподвижна, как статуя, олицетворяющая власть и незыблемость.
— Садитесь, — его голос звучит безэмоционально, когда он указывает на массивное кожаное кресло, стоящее перед таким же внушительным столом.
— Доброе утро, господин Вайтс, — приветливо говорю я.
Вампир медленно, очень медленно поворачивается. В его движении нет ни намека на спешку, лишь грация хищника. Взгляд мужчины, до этого устремленный куда-то вдаль, теперь скользит по мне. Это не быстрый, оценочный взгляд, а скорее глубокое, проникающее исследование, заставляющее почувствовать себя под микроскопом. На лице — маска непроницаемости: ни одна мышца не дрогнет, выдавая хоть малейшую эмоцию.
— Доброе утро, Амбер, — произносит он, — надеюсь, вы хорошо отдохнули?
В его вопросе нет и намека на заботу, лишь формальность, обязательная для поддержания видимости приличия.
— Благодарю за заботу, господин Вайтс.
Он подходит к столу и садится за него, оказываясь напротив меня, и складывает руки на груди. Его взгляд не скользит, он анализирует, проникая сквозь меня, В этом взгляде нет ни жалости, ни снисхождения, только расчетливая оценка. Как будто я — лишь одна из фигур на шахматной доске, чье предназначение уже предопределено, чья роль давно известна.
— Мы должны обсудить ваше положение, вашу руну и интерес, который к вам проявляет Дейвас Салиндор…
— А как же работа? — спрашиваю я с иронией в голосе — у меня босс не любит непунктуальности.
Уголок рта мужчины дергается, но это не улыбка, а скорее признак раздражения.
— Ваш «босс» сейчас перед вами, — он откидывается на спинку кресла, — ваша работа теперь — понять, что происходит. Для начала — с вами.
Верховный смотрит на меня еще несколько секунд, затем открывает ящик стола и достает старинный, потертый фолиант с металлическими застежками.
— Ваша руна — «Пламя крови», так переводится ее название с древнего языка — он кладет книгу на стол, — вы знаете, что она означает?
Вайтс медленно проводит пальцем по обложке книги.
— Огонь, — уверенно отвечаю я.
— Огонь, — кивает он, соглашаясь со мной, — Но не просто как стихия.
Он открывает книгу на определенной странице, где изображен сложный символ, отдаленно напоминающий мою руну.
— Это знак избранности. Это уникальная метка, о которой почти забыли, так как последний раз она проявляла себя, судя по летописям, более тысячи лет назад. Она символизирует, которое может как созидать, так и испепелять. И оно… привлекает внимание определенных существ. Так как подчинив вас, можно много совершить, используя вашу руну. Она может управлять жизнью и смертью, временем и пространством. Но как ее привести в действия, не знаю даже я. Думаю, что в какой-то степени она уже начала действовать. Просто вы не осознаете еще этого.
Он перелистывает страницу, открывая новую иллюстрацию — извилистые линии, напоминающие корни дерева, исходящие из пламени.
— Ваша руна — это связь. Вы — сосуд, а пламя — ваша сущность, ваш потенциал. Судя по всему она появилась не просто так, а как знак, который указывает на то, что ваша судьба предначертана свыше. Подозреваю, что и связана с кем-то. Это что-то на подобии слияния нитей судеб в одну, двух начал — мужчины и женщины. В некоторых источниках сказано, что «Пламя крови» — знак истинной пары. Вам нужно определить с кем у вас связь, потому что жизнь вашей… — он делает паузу, словно подбирает слова, затем снова продолжает — половинки стала напрямую зависеть от вашей в момент проявления руны. Если вы не сможете найти друг друга, то один из вас может погибнуть, так как «Пламя крови»— это дыхание и жизнь обеих половинок. И еще… если этой силой владеть долго вам одной, это приведет к….
… гибели — продолжила мысленно за него.
Верховный не стал заканчивать фразу, а посмотрел на меня, и в его глазах появилось что-то новое, какая-то тень понимания, смешанная с беспокойством. Вампир осознал, что я поняла и продолжил:
— Дейвас Салиндор, как вы заметили, проявляет к вам интерес. Не потому, что вы ему просто нравитесь. У него свои мотивы, своя игра. Еще и руна очень привлекла внимание, которое заставляет его действовать.
После этих слов я возмущаюсь:
— Я не верю вам! Дейв милый и добрый. Он не может причинить мне вред! Может он влюблен меня, этого вы не допускаете? — мои руки сжимаются в кулаки.
Кайлан Вайтс лишь качает головой, при этом его глаза смотрят куда-то вдаль, словно он видит то, что недоступно мне.
— Любовь и ненависть, добро и зло — часто идут рука об руку, Амбер. И не всегда то, что кажется нам добрым, является таковым на самом деле. Иногда за маской добродетели скрываются совсем иные намерения.
Вдруг резкая боль пронизывает мое плечо, а ледяной холод начинает растекаться по венам. Мужчина мгновенно вскакивает, его глаза вспыхивают красным цветом. Он делает шаг ко мне, но останавливается, словно боится коснуться меня.