Страница 59 из 66
ГЛАВА 10. ВОЗВРАЩЕНИЕ
Меня завели в мрачную, похожую на чулан, комнату с малюсеньким окошком под самым потолком. Дверь, из толстых, с пол моего запястья, металлических прутьев и серые нешлифованные стены. В углу горка лежалой соломы, служившая то ли постелью, то ли туалетом, я сразу и не разобрала.
Факел кровавыми всполохами взметнулся и удалился вместе с охранником. Единственный источник света – лунный свет из окна без решётки. Ставить её не имело смысла – ни дотянуться, ни пролезть через окно невозможно, а потому охране незачем опасаться побега пленников. Лязгнули железные задвижки решётчатой двери. Шаги в коридоре затихли. Надвинулась удушливая тишина. Я прислушалась к звукам своего сердца, сейчас они были неестественно чёткими. Кожей ощутила присутствие отчаяния, боли, смирения, а ещё... смерти. Точно знала, что за каменными перегородками находятся люди, лишенные возможности прикоснуться к родным. Даже между собой им запрещено общаться. А самое страшное открылось мне в том, что никакие это не преступники, а обычные крестьяне, трудяги, не успевшие вовремя насытить карманы кромешников.
Прижалась спиной к холодной стене, сырой и шершавой, как точильный камень. Посмотрела в потолок. Там будто бы задвигались тени, перемещая с потолка на противоположную от меня стену слабый свет. Перед взором возникло тёмно-серое помещение с деревянным стулом, где я находилась всего несколько минут назад. Посреди него словно состоящий из огня, корчится Бьёрн с разинутым от муки ртом. Будто сражается внутри себя с кем-то невидимым. А потом это нечто отпустило, вышло из мученика, и серым туманом улетучилось в окно. Лицо Бьёрна изменилось, расслабилось.
Прав оказался Вещий, чтобы была готова к разным проявлениям своего Дара. Но о таком явлении я никогда не слышала. Возможно ли, что Бьёрна освободила какая-то тёмная сила, управляющая его рассудком? Именно эти мысли пришли в голову, наблюдая за его преображением. Если это так, то выходит, что причинил мне вред не он сам. Являясь марионеткой в чьих-то руках, он лишь исполнял чужую волю, чей-то грязный замысел…
Бьёрн оставался в сознании, связь с нашим миром ещЁ не оборвалась. Широко распахнутые глаза уставились на меня. Его губы шептали одно и то же слово, но я никак не могла разобрать какое именно.
— Я тебя не понимаю, — медленно сказала я.
— Прости, — наконец донёсся до меня звук его голоса. — Меня вёл он. Я не хотел…
Бьёрн говорил отрывисто, слова слышались через раз. Он просит прощения и хочет сказать что-то ещё, но какая-то невидимая суть снова овладела им и он замолчал. Воин горел у меня на глазах и не исчезал, словно мучительно ожидал моего прощения. У меня не было больше сил наблюдать его страдания, и я проговорила так, чтобы он меня услышал:
–– Мир твоим детям, и потомкам твоим мир. И тебе, Бьёрн, мир на том свете.
Бьёрн глубоко выдохнул. Его глаза закрылись, и огненная фигура дымом вознеслась к потолку и там рассеялась.
Я прижала ладони к груди, не в силах восстановить учащённое сердцебиение. Ещё никогда мне не доводилась общаться с душами, которые лишь мгновение назад находились в живом человеке, и вот – их уже забирает к себе Светлый Бог. Почему-то меня мучила совесть от того, что не успела расспросить про его семью, про его маленького сына. Прощание с духом Бьёрна принесло облегчение.
И только в этот момент я поняла, насколько сильно устала: удар по голове, видения, преследующие меня всю дорогу в скрипучей повозке, гибель Бьёрна. Закружилась голова. Подняла руку ко лбу и почувствовала, что он покрыт холодным потом. Захотелось прилечь и может быть даже уснуть. В тускло освещённой луной камере почти ни чего не было видно. Вспомнила, что в противоположном углу накидана солома, но от неё так ужасно разило, что я решила улечься прямо возле решётки, на грязном земляном полу. Может снова бабушка или Вещий привидятся, подскажут, что делать дальше. Свернулась калачиком на боку и провалилась в тягучий сон.
— Ты жива... — послышался родной, с мягкой глубиной голос, который не касался моих ушей целую вечность.
Губы невольно расползлись в улыбке.
— Да, со мной всё в порядке, — я глубоко вздохнула. — А как ты, моя хорошая?
— Слава Светлому Богу, да твоим молитвам, — голос раздался совсем рядом, его тепло почти ласкало мой слух. — Всё хорошо. Вижу, Дар с тобой...
— Да, бабушка, милая, он со мной! — проговорила я быстро. — Я ещё не до конца его понимаю, но главное, Светлый Боженька наш род не оставил, передал Дар, как ты и говорила.
— А ты сомневалась?
— Когда была рядом с тобой, ни разу не сомневалась, а когда нас разлучили… Бывали дни, что и твои рассказы казались небылицами.
— Понимаю, но в глубине души ты всегда мечтала, что Светлый Бог остановит свой выбор на тебе... — это был не вопрос, а скорее наблюдение.
— Да, бабушка, да! Всё так и было. Откуда ты это знаешь?
Тут до моего сонного разума дошло, что я разговариваю во сне...
Открыла глаза. Кругом темнота, хоть глаз выколи: ни просвета, ни дуновения ветерка, – видно луна за тучи скрылась. Я в темнице! Одна… В страшной норе, созданной плохими людьми, между камнями, глиной и песком, в позабытом всеми пространстве. В тоннеле, разбегающемся лабиринтами, с замудрёнными ходами, в которых сконцентрированы парализующий ужас, непреходящая боль и жестокий холод. А где-то высоко над нами ходят свободные люди, играют свадьбы, рожают детей, нянчат внуков, так и не узнав, что ходили по головам живых.
— Ария! — донеслось тут из темноты, совсем рядом – руку протяни и дотронешься подушечками пальцев до обладателя голоса, такого… родного.
Резко подскочила с холодной земли и на ощупь ухватилась обеими руками за металлические прутья двери.
— Бабушка! — воскликнула я и заметалась возле проклятой перегородки. Просунула до самого плеча в межпрутье руку, но пальцами цепляла лишь пустоту. — Бабушка, ты тут?
— Да, внученька, я тут...
У меня из глаз брызнули слёзы.
— Проклятый король! Почему ты в темнице? Он же обещал, что с нами ничего плохого не случится!
— Он обещал, что с тобой ничего плохого не случится, — чуть слышно возразила бабушка. — И всё так и было, пока не произошло то, что произошло.
Я упёрлась лбом в прутья.
— Уже ничего не исправить, нужно жить с тем, что имеем.