Подарок для победителя

Я на мгновение прикрыла глаза. Воспользовавшись моим смятением, Бьёрн подхватил меня под локоть, грубо спихнул с повозки. Накинул в несколько оборотов на мои запястья верёвку, дёрнул для надёжности. Взял за оставшийся конец и повёл следом за охранником с факелом, всё равно, что смиренную кобылку.

Мы подошли к небольшой пристройке без окон, что у западного крыла замка. Бьёрн удерживал меня, пока стражник открывал задвижки на узкой, склоченной из крепких досок, двери.

— Это подземелье для пленных, — сказала я. — Мне бабушка говорила.

Мои сопровождающие не посчитали нужным ответить. Видимо, в целях самосохранения решили со мной не разговаривать. При свете единственного факела мы друг за другом спустились по узкой каменной лестнице – два стражника впереди и Бьёрн позади меня. Удушливо пахнуло плесенью, сыростью, и ещё чем-то тошнотворно сладким. Этот запах словно залезал под кожу, разъедал глаза. Несколько пролётов лестница винтом уходила в землю и спускалась во мрак дальше. На каком-то из поворотов мы остановились у массивной двери, обитой железом.

Стражник с факелом открыл задвижку и потянул на себя дверное кольцо. Дверь с тягучим скрипом поддалась. Факел осветил каменные своды помещения дрожащим жёлтым светом. Бьёрн толкнул меня в спину, и я оказалась в небольшом зале шириной примерно в пять шагов, а длиной в десять. С таким же тягучим, неприятным скрипом дверь за спиной закрылась.

Второй стражник, с факелом прошел к вытянутой стене справа от меня, где на уровне глаз висели держатели с древками потушенных факелов, и зажег их. В помещении стало светло как днём. В центре этой же самой вытянутой стены увидела большой деревянный стул с высокой спинкой и широкими подлокотниками, размером с королевский трон, только без украшений и декоративной резьбы, а напротив – еще одну дверь. Сопровождающие меня стражники молчали, но я кожей чувствовала их напряжение, они явно кого-то ожидали.

— Король тебе заплатил? — спросила я Бьёрна. — На сколько больше, чем ты бы получил от Радмира?

— Мне надоело жить грабежами, — холодно ответил новоявленный стражник. — Здесь я получаю деньги честным трудом.

— Честным? — я чуть не поперхнулась. — Предательство друга, похищение человека – это, по-твоему, честная работа?

— Главное, моя семья сытая и при мне.

Ах… Его семья сытая и при нём. А у меня из-за него никогда не будет семьи. Бьёрн держался отстраненно и холодно, ни тени сожаления на лице. Я смотрела на него в упор – не может же человек, предав соратника, человека, с которым делил кров и хлеб, не мучиться совестью?

Бьёрн не выдержал и отвернулся. Неужели его душа не до конца очерствела?

— Радмир бы тебя никогда не предал.

За дверью слева послышался лязг. Скрипнули тяжёлые засовы и к нам вошёл Король. Он был без сопровождения. Мрачный. Лицо с чёрной бородой даже в желтом отблеске факелов казалось серым.

Появление Кровавого Эдварда в моих сопровождающих отозвалось беспокойством. Все трое склонили головы. Я замешкалась, но заученные с детства привычки, взяли над моим телом верх, и я низко присела в реверансе. Никто не осмелился произнести ни слова, пока сам Король не заговорил.

— Ну и что прикажешь теперь с тобой делать?

Я огляделась по сторонам: все трое моих захватчиков, и Бьёрн справа от меня, и два стражника слева смотрели на Короля, замерев, словно каменные статуи. Вопрос явно адресовался мне.

Я выпрямилась.

— Король, — начала я и тут же сообразила, что не произнесла принятой для общения с королём обращения. Наверняка, Кровавый Эдвард тоже это заметил. Но с другой стороны, теперь он и не был «моим королём». — Мне нечего вам сказать... Я знаю, что бабушка обещала мой Дар вам… Но, мне кажется, я не смогу больше быть вам полезной.

— С чего ты решила, что меня волнует твоё мнение? — прогремел Король.

Отстегнув с пояса меч, а затем, удерживая за полы длинное в пол жёлто-красное одеяние, он прошёл к единственному в комнате стулу. Когда усаживался, потрескивающее пламя факелов блеснуло в металлических пластинках на его плечах и груди. Он поставил меч на пол перед собой, а обе руки положил на рукоятку.

— Советник говорил мне, что принесёшь одно большое разочарование, — лицо Короля не выражало никаких эмоций. — Что ж…  он оказался прав. И всё-таки я хочу знать: дар в тебе проявился? К тебе уже приходят видения?

Взгляд Кровавого Эдварда впился в меня раскалёнными клещами. Чувствуя нарастающее сердцебиение, я сглотнула. Значит, Король от своих намерений не отступил, какие-то планы на меня у него ещё имелись. Проявился Дар или нет, он захочет им воспользоваться. Это вопрос времени. Только вот раскрываться перед ним я не собираюсь.

— Нет, — солгала я. — Видений ещё не было. 

Несколько минут в комнате было слышно лишь потрескивание от трёх факелов.

Затем Король наклонился, опёрся руками о меч и встал. Не торопясь, подошёл ко мне.

— А давай проверим, — его вкрадчивый голос опалил меня изнутри. — Правду бабка про твои хвалёные способности наговорила или соврала, как ты мне сейчас.

В голосе его не было ни злости, ни горечи – в нем звенело леденящее кровь безразличие. Или мне так показалось... Но совершенно очевидным было то, что этот человек готов на все. Мы смотрели друг другу в глаза, и каждый видел своё. В моих он мог видеть только растерянность. А вот в глазах Короля я увидела кровь. Потоки крови! И начнёт она проливаться прямо сейчас!

— Проявите сострадание, не совершайте того, что вы сейчас задумали! — взмолилась я. По спине пробежал холодок тревоги. Нет, я не видела своей гибели, но кожей чувствовала приближение другой беды, чужой. Чьей же?!

— Ты колдунья, вот и прояви свои способности, а заодно сострадание, — сказал Кровавый Эдвард и всадил свой меч в шею Бьёрна, который стоял в шаге от короля. Лицо бывшего воина Радмира беззвучно скорчилось от боли. Могучее тело в самом рассвете своих лет мешком рухнуло на пол и испустило дух.

Я сдавлено выдохнула.  

— Оживи его, — приказал Кровавый Эдвард.

— Как? — я уставилась на Короля. — Вы же убили его. В нём больше нет жизни. Я ничего не могу сделать.

Воскресить – не тоже самое, что поднять на ноги тяжелобольного. На такое не способен ни один человек. Король не в своём уме.

— Тогда будешь развивать свой дар в темнице, — он склонился к мертвецу, вытер окровавленный меч о его плащ и пристегнул оружие к своему ремню на поясе.  

— Я ничего не стану развивать, — проговорила отчётливо, по слогам.