Страница 14 из 66
Во взгляде великана не было и намёка на суровость. Казалось, трезвого как стёклышко великана моя попытка с ним поговорить лишь забавляла.
— Говори сейчас или скажешь потом, когда спать пойдём.
— Спать?! — я невольно задержала дыхание, а глаза сами по себе расширились.
Конечно, слова предводителя, как назло, услышали все: кто не валялся, заржали как кони, некоторые от хохота свалились с бревен, на которых сидели. Правда через минуту, когда Радмир поднял над головой правую руку, все замолчали. С досады бухнулась на краешек бревна рядом с великаном и от стыда зажмурила глаза.
— Не понимаю, почему ты с ней возишься, — прогремел здоровяк напротив и отбросил пустую кружку в сторону. — Тебе Вещего мало?
Я тут же разлепила глаза и в чернобородом воине узнала того самого Эйрика, который вместе с Радмиром привёз меня сюда.
— Она поможет нам, — возразил Радмир. — Вещий предрёк встречу с человеком, который поменяет образ мыслей. Кто знает, может в наших действиях стоит кое-что пересмотреть.
— До того, как связались с ней, — Эйрик ковырнул ногтём в зубах, — меня всё устраивало... Если бы у тебя сохранились цели, с которыми мы пришли к Эдварду, никакая охрана нас бы не остановила. Но ты выбрал спасение девицы.
Вот это расклад, подумала я. Выходит, если бы не я, то Король был бы уже мёртв. Но что заставило предводителя могучих воинов отступить от своих планов и спасти меня?
— Умираем один раз, — хрипло ответил Радмир. — И я не хочу рисковать вашими жизнями напрасно.
— Ты хотел сказать «её жизнью», — пробасил подвыпивший воин и посмотрел на меня так, что захотелось спрятаться за спину Радмира. Невольно прижалась к его руке. Не поди какая защита, но по крайней мере, открыто он меня ни в чём не обвиняет. Эйрик выжидательно смотрел на предводителя, но тот лишь молча разглядывал свой меч.
— Вообще-то, я хотела остаться дома, — осторожно напомнила Эйрику. Голос от страха предательски дрогнул. — Но меня разве кто-то спросил?
— В следующий раз, — проигнорировав меня, обратился Эйрик к Радмиру, — предупреждай о ваших пророчествах заранее... чтобы знать, к чему готовиться.
— Брат, по-моему, тебе не хватает женщины, — весело улыбнулся Радмир. — Она бы смягчила твой волчий характер.
— Так а я о чём! — Эйрик на бревне аж подпрыгнул. — Говорю тебе, в дорогу пора. Сколько деревень кругом, женщин жаждущих настоящую мужскую ласку, а мы тут выжидаем непонятно чего.
— Будет тебе всё, — пообещал великан. — Даже больше, чем ты представляешь. Слово Радмира. — Великан ударил себя кулаком в грудь. — Но нужно еще немного потерпеть.
— Потерпеть... снова терпеть. — Желваки Эйрика заходили ходуном. Было видно, с каким трудом он заставляет держать себя в руках и не наговорить лишнего.
Олаф угодливо поднёс ему полную кружку с пивом. Залпом осушив её, Эйрик мечтательно закатил глаза.
— Была у меня однажды... всем женщинам женщина... Никому до меня не принадлежавшая... Помнишь, Радмир? Сестра твоей ненаглядной Велассы. Кажись, так её звали? А как мою женщину звали, хоть убей не помню! — загоготал Эйрик.
В сердце неприятно кольнуло. Ненаглядной Велассы ещё не хватало... Кто она такая?
Радмир не ответил, и Эйрик продолжил.
— Но через год красотка выбрала в мужья сына какого-то там олдермена, — ухмыльнулся Эйрик и громко отхлебнул из новой принесённой поваром кружки пива. — Сбежала. Серебра ей, видите ли, захотелось, да нарядов. Ну вот скажите, как назвать такую... женщину?
— Не прибедняйся, через пару дней ты нашёл замену, — сказал Радмир.
— Нашёл... — довольно согласился Эйрик и хлопнул себя по ляжке. — С чего бы не найти? А вот если бы мы чаще наведывались по ближайшим территориям, то и богатства было бы вдоволь, и не пришлось бы баб чужих ловить на ночь. Свои бы были, — он растопырил лапища. — Сами бы бежали родименькие! Всего бы вдоволь было и денег, и еды, и женщин!
Впервые я заметила во взгляде Эйрика какую-то перемену. Он был не просто в плохом настроении, казалось, будто он до того раздражен, что ещё немного и чаша его терпения переполнится, и всполохнет в нем ярость пожарче пламени костра. Да уж... в лагере, того и гляди, не от врага, так от своего по голове схлопотать можно.
— Вот как могло случиться, что ты стал нашим предводителем? — вдруг спросил Эйрик и кружка с пивом выпала из непослушных рук, залив штаны в причинном месте. — Чёрт! — Он резким движением смахнул не успевшую впитаться влагу. — Может быть, им должен был стать я, а? — Поперёк его лица медленно растеклась натянутая улыбка открывая оскал зубов.
Почему-то я сразу почувствовала себя заблудшей овечкой в волчьей стае.
— Это вряд ли, дружище! — великан широко улыбнулся, явно пытаясь перевести раздражение товарища в шутку. — Ты у нас отличный воин, но дай волю, ты бы весь мир покрыл чужой кровью и своим семенем!
Эйрик замер и растянул губы в самодовольной улыбке и, привстав с насиженного места, будто хотел добавить что-то еще, но, видно, охваченный непомерным приливом гордости и самоуверенности, вперемешку с дурманом от крепкой выпивки, тут же рухнул на землю.
— Ему надо помочь? — спросила я неуверенно, готовая броситься к без памяти завалившемуся на спину воину.
— Оставь, — крепкая и горячая рука Радмира обхватила мою кисть и запрятала в себя, словно в кокон.
Почему-то прикосновения грубого и ненавистного человека показались мне приятными... Даже в голосе великана почувствовалось теплота, нежность... и надёжность. Кровь хлынула к сердцу, и к моему одиночеству, растерянности и обиде добавилось недоумение. Внутри меня что-то шевельнулось, горячими жгутиками опоясывая сердце, что-то такое, чему я не могла отдать ясного отчёта. Ну не мог он прошлой ночью воспользоваться моим бессознательным состоянием, а сейчас вести себя как ни в чём не бывало... Или мог?!
— Очнётся и пойдёт спать, — Радмир руку не убрал, а лишь крепче сжал ладонь. — Как и все остальные.
— А кто такая Веласса? — вскинула на великана ресницы, но тут же от страшного смущения опустила глаза.
— Болтает по пьяни, сам не знает чего... — отрезал он и вдруг спросил. — Как самочувствие? В паху уже не ноет?
— А? — От его вопроса я прямо обалдела. Уставилась на него, на заразу, реповида волчьего, чтобы стыдно стало. Переживать, значит, начал? Значит, всё-таки сделал меня женой! И помалкивает! По миру пустить хочет! Вот ты и признался, гад безродный! — Как ты...