Страница 6 из 17
— Я говорю: невероятно. Глупый. Дракон. Если бы я после каждого подгоревшего пирога переставала пользоваться печью, мы бы сейчас сидели в темноте, ели сырую муку и называли это тяжелым жизненным опытом.
— Лина.
— Нетушки, теперь моя очередь говорить. Вы спасли поселок. Да, случилась беда. Да, погиб человек. Это ужасно. Но вы не убивали его, Рейн. Вы пытались остановить пожар.
— Вы не были там.
— Не была. И не стану делать вид, что знаю, каково вам. Но я знаю другое: если вы решили наказать себя за то, что остались сильным, это не справедливость. Это гордыня. Завернутая в трагедию!
Он резко выдохнул.
— Гордыня?
— Да. Вы взяли на себя слишком много: и огонь, и ветер, и чужой выбор, и старика, и собаку, и все дома, и, подозреваю, плохую погоду заодно. Наверное, это драконье, да — считать себя центром всего. Но не очень умно.
Печь громко щелкнула.
Лина ткнула в ее сторону пальцем.
— Вот. Даже печь согласна.
Рейн смотрел на нее так, будто она либо оскорбила древний род, либо сделала то, чего давно никто не делал: вместо утешения сказала ему правду. Нагло и без пиетета.
— Вы что, совсем не боитесь меня? — спросил он.
Лина подумала.
— Боюсь. Немного. У вас плечи шире моей двери, глаза как у грозы и родня, судя по всему, может прилететь с неба. Но сильнее я боюсь людей, которые улыбаются и называют чужую жизнь «разумным компромиссом». Вы пока просто мрачный дракон с расстройством хлебного поведения.
Он закрыл лицо ладонью.
Плечи его дрогнули.
Сначала Лина решила, что он злится.
Потом поняла: смеется.
Тихо, почти беззвучно, но смеется.
— Расстройство хлебного поведения, — повторил он, слегка задыхаясь.
— Медицинский факт. — пожала плечами она, слегка покраснев.
— Вы невозможная женщина.
— Зато с пирогами.
Он посмотрел на нее.
И в этом взгляде впервые было не только пламя, спрятанное под пеплом. Там была благодарность. Осторожная. Недоверчивая. Теплая.
Лина вдруг смутилась.
Это было крайне некстати. Она стояла в муке, с ложкой в руке и только что назвала древнего дракона глупым. Момент для смущения был выбран организмом без согласования с разумом.
— Доедайте яблоко, — сказала она строго.
— Я его не ем. Я его чищу.
— Вот и почистите новое. А это съешьте, оно уже заветрилось и в пирог я его не пущу.
Рейн взял нож.
Пирожок медленно подошел к нему и впервые за всё время потерся боком о его сапог.
Рейн застыл, удивленно глядя на животное.
Лина улыбнулась.
— Поздравляю. Вас принял настоящий хозяин этой пекарни.
— Что это значит?
— Теперь вы обязаны иногда приносить рыбу.
— Коту?
— Нет, иногда — мне. Коту — регулярно, пожалуйста.
Рейн снова улыбнулся. На этот раз по-настоящему. Лина не отвела взгляд и подумала, что если драконы в человеческом облике улыбаются так редко, то, может быть, мир зря тратит столько времени на войны, налоги и высокие прически. Надо просто научиться смешить драконов.
Очень осторожно.
Чтобы не привыкнуть.