Страница 11 из 17
Ночь над трактом
До обвала добирались на телеге Бруно.
Это была не самая быстрая телега в мире. Возможно, даже не в первой сотне. Она скрипела, подпрыгивала на каждом камне и явно имела собственные убеждения насчет ровной дороги. Бруно правил лошадью, Лина сидела сзади среди одеял, корзин с хлебом и лекарских сумок, на которых прикорнула старая Лета. Рейн стоял у борта, держась одной рукой за стойку, и смотрел вперед.
Ночь над трактом была синей и злой.
Ветер шел с гор, нес ледяную крупу. Вдоль дороги горели фонари, люди двигались темными пятнами: стражники, возчики, добровольцы. Кто-то тащил лопаты, кто-то канаты, кто-то просто шел, потому что сидеть дома, пока другие мерзнут под обвалом, в Рыжем Ключе считалось дурным тоном.
Лина раздавала хлеб.
Горячий хлеб на морозе оказался почти волшебством. Люди брали куски, грели ладони, ели, и в лицах у них появлялось упрямство. Не радость. Не уверенность. Но то самое человеческое «ладно, еще чуть-чуть протянем», на котором, вероятно, держалась половина истории всех королевств.
— Линочка, — сказал Бруно, принимая ломоть, — если вы после этого не станете городской святой, я лично напишу жалобу небесной канцелярии.
— Не надо. У святых неудобный график работы и плохие шансы на личную жизнь.
Рейн повернул к ней голову, забавно прислушиваясь. Лина сделала вид, что занята корзиной и не ляпнула про личную жизнь совершенно случайно, просто потому, что ее мысли были заняты одним драконьим представителем.
У обвала было страшно.
Огромная темная масса камней перекрыла дорогу. Часть передней повозки торчала из-под осыпи, как сломанная игрушка. Лошадиные следы перемешались с грязью, льдом и кровью. Люди копали, тянули, кричали. Где-то за поворотом, по ту сторону завала, мерцали огни — там оставались отрезанные ото всех люди.
Сейра уже была там. Она все-таки пришла, без стаи, только с младшим дракончиком. Но пришла. В человеческом облике, в темном плаще, с собранными волосами. Каэль рядом, бледный и злой. Увидев Рейна, Сейра шагнула к нему.
— Ты не должен быть здесь.
— Я знаю.
— Тогда зачем пришел?
Рейн посмотрел на завал.
— Потому что могу.
Лина тихонько улыбнулась. Он сказал «могу». Не «должен», не «надо», но «могу»
Такое маленькое слово. Но иногда оно оказывается крепче самой большой горной гряды.
Сейра перевела взгляд на корзину в руках Лины.
— Хлеб?
— Да, — сказала Лина. — У нас тут вообще-то спасательная операция с нормальным питанием. Рекомендую попробовать.
Каэль недоверчиво взял кусок.
Откусил.
Лицо его дрогнуло.
— Это… хорошо.
— Осторожно, — сказала Лина с хитрой улыбкой. — Вы почти сделали комплимент человеку.
Он смутился, и это неожиданно сделало его лет на пять моложе.
Сейра не ела. Но она подошла к брату и на ее холодном лице читалась тревога.
— Рейнар, если твой огонь сорвется, мы не удержим его в ущелье. До… того случая, ты был самым сильным из нас.
— Удержите, — сказал он. — Если понадобится.
— Ты просишь меня быть готовой ударить по тебе?
— Да.
Лина резко повернулась.
— Нет.
Рейн посмотрел на нее.
— Лина.
— Нет. Мы так не договаривались. Плохой план. Очень плохой. Давайте попробуем варианты, где никто не пострадает!
Сейра холодно сказала:
— Вы не понимаете силы драконьего огня.
— А вы не понимаете силы человека, которому завтра надо открывать пекарню. У меня, между прочим, заказы. Поэтому все живы, все целы, никто никого не бьет без крайней необходимости. Иначе я перенервничаю и хлеба никто не увидит!
Бруно за ее спиной прошептал:
— Я бы послушал пекаря.
— Ты всегда слушаешь тех, у кого еда, — ответила Лета.
Рейн вдруг взял Лину за руку.
Она почувствовала жар его ладони. Не обжигающий. Сильный и теплый.
— Если станет плохо, отойдите, — сказал он тихо.
— Если станет плохо, я скажу вам об этом прямо и громко, чтобы вы меня спасли.
— Обещаете?
— Клянусь профессиональной честью.
Он кивнул.
Потом отпустил ее руку и вышел вперед.
Лина никогда не видела, как человек становится драконом.
Она думала, это будет похоже на вспышку, на рвущийся свет, на сказочное превращение из старых гравюр. Но всё оказалось иначе.
Сначала Рейн снял плащ. Расправил плечи, вздохнул полной грудью и будто стал выше.
Воздух вокруг него задрожал от жара, снег под ногами растаял и тут же зашипел паром. На коже мужчины проступили темные линии, как трещины в вулканическом камне, изнутри которых лилось золото. Он согнулся, стиснув зубы, и Лина невольно сделала шаг вперед, но Сейра удержала ее за плечо.
— Не подходите.
— Ему больно.
— Да.
В этом «да» было столько беспомощной сестринской боли, что Лина не стала вырываться.
Рейн поднял голову.
Его глаза горели белым пламенем. На миг он посмотрел прямо на Лину.
И она поняла: он не просит спасти. Не просит остановить. Только просит видеть его не чудовищем.
— Все хорошо, я здесь, — прошептала она одними губами.
Но он услышал. И человек исчез.
На дороге стоял дракон.
Темный, огромный, с серебристым гребнем и крыльями, которые раскрылись над трактом как ночь с огненной кромкой. Он был прекрасен и страшен. Не так, как бывают страшны враги. А так, как могут быть страшны горы, море, гроза… Живая стихия, закованная в огонь и броню. Страх и восторг вне собственного понимания.
Лина стояла, забыв дышать.
— Ох, — сказал Бруно. — Ну надо же. А я его дрова просил принести.
Дракон повернул голову и фыркнул дымком. Лина почему-то была уверена: если бы мог, он бы сейчас закатил глаза.
Сейра тоже обернулась драконицей, меньшей, изящной, синеватой. Каэль — следом, юный, быстрый, с ярким гребнем.
Они поднялись над завалом.
Рейн не стал жечь камни сразу. Он двигался осторожно. Сейра и Каэль держали ветер крыльями, отводя ледяную крупу. Стражники натянули канаты. Лина с Летой помогали раненым, раздавали хлеб, грели руки детям, которых удалось вывести с другой стороны по узкой тропе над осыпью.
Огонь Рейна вышел не пламенем, а светом.