Случайная встреча

Глава 39

Дар

Все закончилось. Мы победили. Серые волки повержены, Родион мертв. С остальным совет разберется сам. А я чуть не потерял ее. Но больше ей ничего не угрожает.

Я сидел на ступенях крыльца. День подходил к концу.

Двор был усеян следами битвы — выбитые окна, перевернутая садовая мебель, темные пятна на траве, которые скоро смоет утренняя роса. Мои люди уже собирали раненых, выносили тела. Кто-то вызывал подкрепление, кто-то звонил в совет. Суета, крики, запах крови и пота — все это смешивалось в один тяжелый коктейль, от которого у меня до сих пор кружилась голова.

Но я не обращал на это внимания. Все мое внимание было приковано к ней.

Она сидела рядом со мной, укутанная в мою куртку, которую я набросил ей на плечи, и сжимала в руках кружку с горячим чаем, который принес кто-то из охраны. Она не пила. Просто держала, глядя в одну точку. На шее у нее расцветали синяки в форме пальцев Родиона. Я видел их каждый раз, когда она поворачивала голову, и каждый раз внутри меня поднималась волна холодной ярости, которую я с трудом подавлял.

— Ты в порядке? — спросил я уже в который раз, и она устало кивнула, даже не повернув головы.

— Я в порядке, Дар. Просто… дай мне минуту.

Я дал ей минуту. Я дал бы ей столько времени, сколько нужно. Я чувствовал себя виноватым. Если бы я не ушел на ту встречу, если бы я остался рядом, если бы я предвидел, что Родион решит ударить через нее… Но я не предвидел. И это жгло меня изнутри.

Я вспомнил, как нес ее в дом, когда бой закончился. Она висела на моих руках, безвольная, почти без сознания, и я боялся, что она сломалась внутри, что-то важное, что нельзя починить простыми словами. Врач осмотрел ее — физически она была цела. Синяки, ссадины, легкое сотрясение от удушья, но в целом ничего критичного. Но то, что происходило у нее в голове, не мог вылечить ни один доктор.

Я сам знал этот взгляд. Взгляд человека, который пережил то, чего не должен был переживать.

На крыльцо вышел Артем. Его лицо было в кровоподтеках, левая рука висела на перевязи, но он держался молодцом. Он остановился рядом, глядя на бледное небо.

— Все чисто, — сказал он негромко. — Серых перебили почти всех. Троих взяли живыми — их отправят в совет, пусть совет разбирается. Наши потери — двое погибших, семеро раненых. Родион… подтвержден.

Я кивнул. Родион лежал в кузове грузовика, накрытый брезентом. Я не хотел, чтобы она его видела. Я не хотел, чтобы она вообще возвращалась к этому воспоминанию.

— Хорошо, — сказал я. — Займись похоронами. Семьям погибших — полная компенсация. Раненым — лучшие врачи, какие есть. Ты сам тоже сходи к врачу.

— Уже был, — усмехнулся Артем, потирая ушибленную челюсть. — Сказали, жить буду. Дар… я хотел сказать. То, что ты сделал сегодня… ты был прав. Он не заслуживал пощады.

Я ничего не ответил. Пощада? Я не думал о пощаде, когда смотрел, как он трогает ее. Я не думал о пощаде, когда его пальцы сжимали ее горло. В тот момент я был не альфой, не лидером, не дипломатом. Я был зверем, который защищал свое. И зверь взял верх.

— Оставь нас, — сказал я тихо, и Артем кивнул, уходя.

Мы остались вдвоем. Солнце опускалось все ниже, заливая двор теплым золотым светом, и постепенно мир вокруг засыпал. Обычный вечер. Такой, каких тысячи. Но для нас он было первым после этого кошмара.

Она вдруг пошевелилась, поставила кружку на ступеньку и повернулась ко мне. Ее глаза были красными от слез, но в них уже не было той пустоты, что несколько минут назад. Она смотрела на меня осознанно, внимательно, будто видела в первый раз.

— Я думала, что умру, — сказала она просто. — Когда он схватил меня за горло, я думала, что это конец. Я думала, что не увижу тебя больше.

Я взял ее лицо в ладони, осторожно, боясь причинить боль, и посмотрел в глаза.

— Я никогда не позволю этому случиться, — сказал я. — Слышишь? Никогда больше. Ты моя, и я тебя не отдам. Никому. Ни за что.

Она улыбнулась. Слабо, дрожаще, но это была улыбка. Настоящая. И я понял, что мы справимся. Потому что мы живы. Потому что мы вместе. Потому что даже после самой темной ночи приходит рассвет.

Я обнял ее, прижимая к себе, чувствуя, как она расслабляется в моих руках, и мы сидели так на крыльце, пока солнце не опустилось за горизонт, смывая последние тени с нашей земли. Все закончилось. Враг мертв, совет разберется с остальным. А она — она была здесь, со мной, живая, теплая, моя.

И это было все, что имело значение.