Страница 70 из 74
Глава 40
Спустя неделю
Дар
На мое удивление, Мира быстро пришла в себя. Моя сильная девочка. Вместо того чтобы погружаться в переживания, она с головой ушла в дела. Уже на следующее утро я застал ее в гостевой спальне на втором этаже — она раздвигала шторы, открывала окна, вытирала пыль с подоконников и оценивающе оглядывала комнату, прикидывая, что нужно докупить.
— Здесь слишком светло для Вики, — сказала она, заметив меня в дверях. — Она любит полумрак, когда читает. Нужно повесить плотные шторы. И кровать надо заменить — эта слишком узкая. Я видела в каталоге хорошую, с балдахином. Она обрадуется.
Я прислонился к косяку, скрестив руки на груди, и наблюдал за ней. Мира металась по комнате, трогала вещи, переставляла мебель, поправляла покрывала. В ней кипела энергия, которая не давала ей остановиться ни на секунду. Я понимал: это ее способ справиться. Она не могла сидеть сложа руки и думать о том, что могло случиться. Она должна была действовать, чтобы чувствовать контроль над ситуацией.
— Ладно, — сказал я. — Тогда нам нужно подготовить все как следует. Давай список того, что нужно купить.
Она тут же вытащила из кармана сложенный лист, исписанный мелким почерком, и протянула мне с победоносным видом.
— Я уже все составила. Начиная от мебели и заканчивая зубной щеткой.
Я взял лист, пробежался глазами по пунктам и присвистнул.
— Тут на целое состояние.
— Ты — альфа, — парировала она лукаво. — Можешь себе позволить.
Следующие два дня мы провели в хлопотах. Я выделил бригаду для ремонта отдельного домика по соседству — небольшого, но уютного, с верандой и садиком. Мира лично следила за каждым этапом: выбирала краску для стен, заказывала мебель, расставляла акценты. К вечеру второго дня домик преобразился до неузнаваемости — светлый, теплый, с живыми цветами на подоконниках и мягкими пледами на креслах. Я смотрел на результат и не верил, что это сделала она. Всего за сорок восемь часов.
В комнате Вики тоже кипела работа. Мира переставила мебель, повесила те самые плотные шторы, которые обещала, постелила пушистый ковер, поставила письменный стол у окна и закрепила на стене полки для книг. Я притащил из города огромный мягкий пуфик в форме единорога, чем вызвал у Миры приступ хохота.
— Единорог? Серьезно? — спросила она, держась за живот.
— Она же ребенок, — пожал я плечами. — Дети любят единорогов.
— Ты хоть раз общался с детьми?
— Нет. Но у меня есть интернет.
Мира подошла и обняла меня, уткнувшись лицом в грудь.
— Ты справишься, — сказала она приглушенно. — Мы справимся.
Да, я верил в это. Потому что теперь у нас была цель. И пусть Родион мертв, советы собираются судить выживших серых, а наши земли постепенно возвращаются к мирной жизни, главное было не это. Главное — что мы живы, что мы вместе.
Вечер опустился на дом тихо, почти незаметно. За окнами догорал закат, разливая по комнате теплый оранжевый свет. Я сидел в кресле, наблюдая, как последние лучи солнца скользят по стенам, и чувствовал странную тишину, которая окутала наш дом. Завтра все изменится. Завтра приедут девочки. Вика и Алиса. И этот дом, который мы готовили для них, наполнится голосами, шагами, смехом. Но сегодня… сегодня здесь были только мы.
Мира вошла в гостиную бесшумно, босиком, в моей рубашке, которая была ей велика. Она остановилась в дверях, глядя на меня, и в ее глазах я увидел отражение того же чувства, что переполняло меня. Легкая грусть пополам с благодарностью. Она подошла ближе, опустилась на подлокотник моего кресла и положила голову мне на плечо.
— Я думала об этом дне, — сказала она тихо. — О том, что он наступит. Но не знала, что будет так… странно.
Я обнял ее за талию, притягивая ближе.
— Странно — это нормально. Мы привыкли быть только вдвоем. Теперь нас будет больше.
Она помолчала, водя пальцем по моей руке.
— Ты не жалеешь?
Я повернулся к ней, взял ее лицо в ладони, заставляя посмотреть мне в глаза.
— Ни о чем. Если ты счастлива — я счастлив. А я вижу, как ты светишься, когда говоришь о них.
Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что у меня перехватило дыхание. Мира редко позволяла себе быть уязвимой, но в такие моменты я видел ее настоящую — без масок, без брони. Просто женщина, которая хочет, чтобы ее любили и чтобы рядом были те, кого она любит.
Она вдруг встала, взяла меня за руку и потянула вверх.
— Пойдем. Я хочу показать тебе кое-что.
Мы поднялись на второй этаж, прошли мимо комнаты Вики — Мира остановилась на секунду, приоткрыв дверь и заглянув внутрь. Комната была готова. Игрушки на полках, книги на столе, мягкий ковер, на котором можно валяться, читая комиксы. На стене висел рисунок — Мира сама нарисовала его: дерево с качелями, под которым сидят три фигуры. Большая, средняя и маленькая.
— Я хотела, чтобы она знала: у нее есть место здесь, — прошептала Мира.
Она закрыла дверь и повела меня дальше — в нашу спальню. Там горела только одна лампа, создавая полумрак. На тумбочке стояли две чашки с чаем, который уже успел остыть. Но Мира не обратила на это внимания. Она подошла ко мне, встала на цыпочки и поцеловала.
Медленно. Глубоко. Так, что я забыл, о чем думал за секунду до этого.
— Сегодня только мы, — прошептала она, отрываясь от моих губ. — Я хочу, чтобы ты запомнил эту ночь. Я бы хотела быть только с тобой. Потому что завтра мы уже будем не одни. Наши сердца разделятся. Сегодня я хочу, чтобы ты знал: ты — мой центр. Моя опора.
Я подхватил ее на руки и отнес к кровати. Мы падали на простыни, сплетаясь в объятиях, и я чувствовал, как ее кожа пылает под моими пальцами. В эту ночь мы не торопились. Не было той дикой страсти, что случалась между нами в моменты опасности — была нежность, почти болезненная, глубокая, как океан. Мы касались друг друга так, будто хотели запомнить каждую клеточку тела. Каждый шрам, каждый изгиб, каждую родинку.
Я целовал ее плечи, шею, ключицы, и она выгибалась подо мной, издавая тихие вздохи. Она водила руками по моей спине, запускала пальцы в волосы, притягивала ближе, шептала мое имя так, что у меня сжималось сердце.
— Я люблю тебя, — сказала она, глядя мне в глаза, и в ее голосе не было ни капли сомнения.
Я не ответил словами. Я ответил поцелуем, долгим и глубоким, вкладывая в него все, что не мог выразить вслух. Как она изменила мою жизнь. Как наполнила ее смыслом. Как заставила меня поверить, что даже после самой страшной тьмы может наступить свет.