Случайная встреча

Глава 24

Дар

Позавтракав с Мирой, я не смог отпустить ее с кухни. Солнечный свет лился через окно, играл в ее волосах и золотил кожу ее плеч, когда она мыла чашки. Я подошел сзади, обнял ее за талию и прижал губы к ее шее. Она вздрогнула, затем рассмеялась и откинула голову назад.

— Опять? — спросила она, и в ее голосе звучала теплая, ленивая усмешка.

— Опять, — подтвердил я. — Я еще не насытился тобой.

Я развернул ее лицом к себе и поцеловал, долго и глубоко, чувствуя, как она тут же откликается, приоткрывает губы и впускает мой язык. Ее руки обвили мою шею. Потом я поднял ее и усадил на кухонную столешницу. Фарфор прохладной гладью коснулся ее кожи. Она сидела, смотря на меня широко раскрытыми глазами, полными ожидания и полного доверия. Я развел ее ноги, встал между ними и опустился на колени перед ней.

— Дар, — только и выдохнула она, а ее пальцы запутались в моих волосах.

Я прильнул губами к ее киске. Она была горячей, влажной, уже готовой для меня. Я не стал долго дразнить ее. Я ввел сразу два пальца внутрь, глубоко, до самых суставов. Она резко вскрикнула, и ее бедра дернулись навстречу моей руке. Я начал двигать пальцами в ней, чувствуя, как она сжимается, как ее внутренности мягко и влажно обволакивают меня. И конечно, я не забыл про попку. Большим пальцем свободной руки я нашел ее маленькое, упругое отверстие и начал надавливать, массировать кругами, готовя ее.

Она застонала, и ее голова упала назад.

Я продолжал работать пальцами внутри нее, ускоряя ритм, а губами и языком ласкал ее клитор, то нежно, то настойчиво. Я чувствовал, как ее тело начинает содрогаться в моих руках, как волна наслаждения поднимается в ней. Она двигала бедрами, помогая мне, подчиняясь моему ритму. Ее дыхание стало прерывистым, стоны — громкими и бесстыдными, они звенели в тишине утренней кухни.

Я добавил немного давления на ее анус, и она снова вскрикнула, но уже по-другому — более высоко, почти на грани. Я знал, что она близка. Я убрал пальцы из ее киски и медленно, нежно, но уверенно ввел один палец в ее попку, одновременно возвращаясь языком к ее клитору. Ее тело вздрогнуло всем своим существом. Она замерла на секунду, а потом ее оргазм накрыл ее с такой силой, что она буквально затряслась у меня на руках. Она кричала, сжимая мои волосы, ее внутренности судорожно сжимались вокруг моего пальца, и я чувствовал каждую пульсацию, каждую волну, которая прокатывалась по ее телу.

Я не останавливался, продолжая ласкать ее языком, пока конвульсии не стали слабее. Она тяжело дышала, вся обмякшая, опираясь руками на столешницу позади себя. Я медленно вынул палец, встал с колен и поцеловал ее в потный лоб. Она открыла глаза и посмотрела на меня взглядом, полным благодарности и какой-то детской беззащитности.

— Это было… неожиданно, — прошептала она, и голос ее все еще дрожал.

— В хорошем смысле? — спросил я, проводя рукой по ее щеке.

— В самом лучшем, — улыбнулась она и потянулась ко мне для поцелуя. Ее губы были мягкими и сладкими.

Я помог ей сползти со столешницы. Она немного пошатывалась, и я обнял ее за плечи, прижал к себе. Мы стояли так посреди кухни, в луже солнечного света, среди запахов кофе, свежей выпечки и нас двоих. Она прижалась щекой к моей груди.

— Я никогда не думала, что можно чувствовать себя так… использованной и обожаемой одновременно, — тихо сказала она.

— Ты не использованная, — поправил я ее, целуя ее в макушку. — Ты — любимая. Каждая твоя частичка. И я буду доказывать тебе это снова и снова.

Она вздохнула, и в этом вздохе было столько счастья, что у меня сжалось сердце. Она взяла мою руку и приложила ее к своей груди, к сердцу, которое билось часто-часто.

— Оно бьется для тебя, — сказала она. — Только для тебя.

Мы допили остывший кофе, уже не разговаривая, просто глядя друг на друга через стол. В ее глазах было утро, солнечный свет и я. И я знал, что в моих глазах она видит то же самое. Потом она ушла одеваться, а я остался убирать со стола. Я смотрел на следы ее тела на столешнице, на отпечатки ее ладоней, и улыбался. Этот день, как и вчерашний, и как завтрашний, принадлежал нам. И каждый следующий оргазм, каждая слеза, каждый смех — были кирпичиками в здании нашей новой, общей жизни. Жизни, которая только начиналась.