Страница 39 из 74
— Я видела, — сказала я тихо, повернув голову. — На тумбочке.
Он замер, и я почувствовала, как его пальцы перестали двигаться. А потом он усмехнулся и легонько шлепнул меня по ягодице.
— Подглядываешь? — спросил он, и в голосе его звучала насмешка. — А если да? Что ты скажешь?
Я приподнялась на локтях и оглянулась на него через плечо. В моих глазах, наверное, читалось все — и смущение, и любопытство, и жадное желание попробовать снова.
— Я скажу, что ты мог бы хотя бы спросить меня сначала.
Он наклонился, приблизив губы к моему уху, и прошептал:
— А ты хочешь, чтобы я спросил?
Я почувствовала, как внутри все переворачивается. От его голоса, от его близости, от того, как уверенно он держал меня в своих руках. Я молчала секунду, а потом ответила — тихо, но твердо:
— Хочу попробовать. С тобой.
Он поцеловал меня в плечо, и в этом поцелуе была благодарность. Не за согласие, а за доверие. За то, что я позволяла ему вести меня туда, где я никогда не была раньше. Он потянулся к тумбочке, взял флакон, и я услышала, как щелкнула крышка. В комнате запахло сладко и вязко — запах лубриканта, обещания, чего-то запретного, что мы вот-вот сделаем.
Он нанес немного на пальцы, и я вздрогнула, когда холодная смазка коснулась моей кожи. Он распределил ее медленно, массируя, разогревая, подготавливая. Я закусила подушку, чувствуя, как напряжение уходит из мышц, сменяясь тягучим, расслабляющим теплом. Его палец скользнул внутрь — легко, почти невесомо, словно проверяя, готова ли я. Я выдохнула и раздвинула ноги шире, приглашая его продолжать.
— Какая же ты красивая, — сказал он тихо, почти про себя. — Когда расслабляешься и перестаешь думать.
Он добавил второй палец, и я почувствовала знакомое растяжение. Он двигался внутри меня медленно, разрабатывая, привыкая, давая мне время. Я сжималась вокруг него, слушая свое тело, и вдруг поймала себя на мысли, что мне это нравится. Не просто терпимо, не просто любопытно. Мне это нравилось. Ощущение полноты, заполненности, власти, которую я отдавала ему в руки.
— Я хочу войти в тебя, — сказал он. — Но только если ты сама этого захочешь.
Я повернулась к нему, глядя прямо в глаза. В них не было нетерпения. Было только ожидание. Уважение. Он ждал моего слова.
— Войди, — сказала я. — Я хочу тебя.
Он убрал пальцы, нанес смазку на себя и приставил головку к тому месту, которое мы оба уже исследовали. Я замерла, ожидая. Он вошел медленно, дюйм за дюймом, давая мне время привыкнуть. Я застонала, вцепившись в простыни, чувствуя, как он заполняет меня целиком, без остатка. Было тесно, горячо, почти невозможно, но я хотела этого. Каждого миллиметра.
Когда он вошел полностью, он замер, давая мне перевести дух. Я лежала под ним, чувствуя его вес, его тепло, его дыхание на своей шее.
— Ты как? — спросил он хрипло.
— Хорошо, — выдохнула я. — Двигайся.
Он начал двигаться. Медленно, глубоко, размеренно. Каждый толчок отдавался во мне дрожью, прокатывался по позвоночнику, заставлял пальцы ног поджиматься. Я закрыла глаза и отдалась этому ритму. Он двигался во мне, и я чувствовала себя не просто женщиной — я чувствовала себя завоеванной, покоренной, но не сломленной. Принадлежащей ему по собственной воле.
Он ускорился, и я застонала громче, вжимаясь лицом в подушку. Он наклонился, накрыл меня своим телом, и его рука скользнула под меня, найдя мой клитор. Я вскрикнула, когда он начал массировать его в такт движениям сзади. Двойное проникновение, двойное удовольствие. Я чувствовала, как приближается разрядка, как тело начинает сжиматься вокруг него, как мир сужается до одной точки — до того места, где мы были соединены.
— Кончи для меня, — прошептал он мне в ухо. — Сделай это.
И я кончила. Громко, с криком, выгибаясь под ним, чувствуя, как волна накрывает меня с головой, уносит куда-то далеко, оставляя только пульсирующее, сладкое небытие. Он зарычал и излился в меня, сжимая бедра, вбиваясь до самого конца, до последней капли.
Мы рухнули на кровать, мокрые, обессиленные, счастливые. Я лежала на его груди, слушая, как бьется его сердце, и чувствовала, как по моей щеке течет слеза. Слеза облегчения. Слеза свободы. Слеза благодарности человеку, который не побоялся войти в мою жизнь и перевернуть ее с ног на голову.
— Я люблю тебя, — сказала я, поднимая голову и глядя ему в глаза.
— И я тебя люблю, — ответил он, стирая слезу с моей щеки. — А теперь давай завтракать. Я умираю с голоду.
Я рассмеялась, уткнувшись носом в его плечо. За окном уже встало солнце, и новый день обещал быть прекрасным. Потому что он начинался, с него и с меня.