Страница 9 из 50
Глава 1–5
— Когда мы встретились в первый раз, — с хрипотцой в голосе начал Хельмут. — Ты помнишь? Той ночью было тепло, и сон не шел, я долго сидел в гостиной один, а когда вышел в коридор… Ты шла, словно видение, в платье, струящемся и легком, но таком закрытом — ни перста обнаженной груди или ключиц. Я был потрясен, гадал, из какого зеркала явилось столь волшебное создание, потому что ни одна смертная женщина не может быть так нежна и прекрасна. А когда ты сказала, что невеста отца, мой мир в одночасье рухнул…
— Хельмут…
— После тех слов я горел каждый день. Что бы ни делал, мыслями возвращался к тебе. «Она станет моей мачехой. Я вынужден буду каждый визит в отчий дом смотреть, как ее касается другой мужчина, мой отец. Дети, которых она родит, будут моими братьями и сестрами». Такие мысли разъедали мне душу. Я пытался отвлечься, думать о других женщинах, но в каждой видел лишь тебя. Твой образ запечатлелся на обратной стороне моих век, и даже закрывая глаза, я видел его.
— Ты хорошо это скрывал, — чуть слышно прошептала я, чувствуя его боль, как свою.
— Разве? — горько скривился он. — Когда я увидел тебя в том малахитовом платье с рядами жемчуга на шее и руках, понял, что пропал окончательно. Как дикий зверь, запертый в клетке, я рвался, кидался на прутья решетки и ревел от бессилия. Я понимал, что говорю тебе ужасные вещи, которых ты не заслужила ни единым своим поступком или словом, и не прошу понять или простить. Так вышло, что тебя первой встретил отец и присвоил себе. И боль от этого оказалась столь сильна, что я просто должен был что-то сделать, чтобы она не разорвала меня, не пожрала изнутри. Не действием, упаси боги, но я щедро делился ей с окружающими. Когда отец наказывал меня, это приносило легкое облегчение, ненадолго, но все же.
— Прости.
— За что? — искренне изумился мужчина.
— Я обвинила тебя в падении с лестницы.
— Не извиняйся! — рыкнул Хельмут. — Мой поступок…
— Это была случайность! — спешно перебила я. — Платье и обувь были чудовищно неудобными, я запуталась в них по-глупому и свалилась, просто пытаясь взойти по лестнице. Твоей вины в этом нет, и я отлично помню, как ты пытался меня удержать. Но… Ты был такой занозой, что я решила воспользоваться шансом, вызвать в тебе чувство вины и потом взывать к нему, вынуждая сбавить напор.
По застывшему лицу я поняла, что он не согласен с моей точкой зрения. Следующие слова, произнесенные бесцветным голосом, подтвердили мою догадку:
— Нет, я намеренно поставил нас в ту ситуацию. Представился удобный случай, и я не преминул им воспользоваться. Отчетливо помню ту картину, она и сейчас стоит у меня перед глазами. Я стою на несколько ступеней выше, нависаю, моя тень накрывает тебя, — его голос сорвался, грудь ходила ходуном. — На тебе было мягкое платье цвета серебристой полыни. Веришь или нет, я помню все наряды, в которых видел тебя в доме отца. А мои мысли! Хорошо, что тебе неизвестно, сколь темные мысли овладели мной тогда. Я так желал поддаться им, и так отчаянно этого боялся. Ты кинулась прочь, и я испытал облегчение. Вот только рука дернулась по привычке, и я…
— Что? Это полная чушь, ты не бил меня!
Я возмутилась, потому что у любого самобичевания должны быть рамки, иначе оно превращается в одержимость.
— Я коснулся тебя. Твоей груди.
Изумленно моргнув, я открыла и вновь закрыла рот. Щеки против воли залил румянец. Хельмут же сидел напротив с пылающим лицом и большими блестящими глазами.
— Не кори себя, — только и смогла буркнуть я, отводя взгляд, — это произошло случайно. А со мной делали вещи и пострашнее, умышленно и без чувства вины. Ты едва ли не самый порядочный и очаровательный из всех, с кем я сталкивалась.
— Так себе комплимент, — язвительно проворчал Хельмут.
Но, вопреки словам, на его лице отражались благодарность и нежность.
— Рада, что мы смогли все прояснить, — с преувеличенной бодростью воскликнула я. — Но время уже позднее, а нам завтра на работу.
Хельмут окинул меня долгим тяжелым взглядом и изобразил вежливую улыбку, насквозь фальшивую и явно вымученную.
— Доброй ночи, Примула.