Я говорю нет.

Глава II. Воспоминания о Санто-Доминго

Ночь выдалась удушающе жаркой. Не в силах уснуть, Франсин тихо лежала в постели и думала. Предметом размышлений была особа, которая заняла скромное положение ее новой служанки.

Миссис Элмазер выглядит ужасно больной. Миссис Элмазер сказала Эмили, что вновь пошла в услужение, чтобы избавиться от гнета мыслей. Миссис Элмазер подвержена народным суевериям, по которым пятница считается несчастливым днем, а если просыпали соль, то надо бросить щепотку через левое плечо.

Хотя сами по себе эти мелочи ничего не значили, в свете вызванных ими ассоциаций приобретали особый смысл. Неуловимым образом они напомнили Франсин о рабыне Сапфо и о жизни на Санто-Доминго.

Она зажгла свечу, отперла письменный стол и достала из ящика старую книгу для ведения семейного бюджета. Записи на первой странице, сделанные ее рукой, относились к домашним расходам и напомнили Франсин о неудачной попытке заняться чем-нибудь полезным, освободив мать хотя бы от части забот по ведению хозяйства. Она продержалась день или два, потом ей наскучило. Со второй страницы книга была исписана красивым четким почерком, не считая названия для рукописи, которое придумала Франсин. Сверху листа она вывела: «Глупости Сапфо».

Прочтя несколько предложений, она полистала книгу и остановилась на следующем разделе, заглавие которому тоже придумала сама. На сей раз оно отдавало дань автору: «Премудрости Сапфо».

Последнюю часть рукописи девушка перечитала очень внимательно.

«Я умоляю свою добрую и славную хозяйку не думать, будто я верю в колдовство – все-таки я получила хорошее образование! Не знаю, что за наваждение мной овладело, когда я взялась записывать все, что рассказывала вам устно. Вы говорите, что в моем характере есть негритянские черты, доставшиеся мне от матери. Вы шутите, дорогая хозяйка? Иногда я опасаюсь, что вы недалеки от истины.

Мне нужно быть осторожнее, дабы не ввести вас в заблуждение. Это действительно правда, что раб, на которого моя мать-колдунья наложила заклятие с помощью восковой куклы, заболел и умер. Но также я должна вам сказать, что обстоятельства тому благоприятствовали: смертельный исход вызвали вовсе не сверхъестественные причины.

В то время у бедняги было плохо со здоровьем, а наш владелец отправил его в долину, находившуюся в глубине острова. Как мне рассказывали, климат там разительно отличается от климата на побережье, где привык жить несчастный раб. Надсмотрщик не поверил, когда он сказал, что воздух долины его убьет, а негры, при иных обстоятельствах постаравшиеся бы ему помочь, сторонились человека, на которого, как они знали, наложено заклятие.

Как видите, это вполне объясняет то, что люди цивилизованные сочли бы невероятным. Сделайте одолжение, госпожа, сожгите книгу, когда прочтете! Если мою просьбу вы не исполните, то умоляю никому не показывать эти страницы! Я рискую жизнью: если чернокожие узнают, что я рассказала вам в интересах истины, мне несдобровать».

Франсин закрыла книгу и вновь заперла в ящике стола.

— Теперь я знаю, – сказала она себе, – что напомнило мне про Санто-Доминго.

Когда утром Франсин позвонила в колокольчик, ответа долго не было; она даже подумывала послать кого-нибудь на поиски служанки. Миссис Элмазер ее упредила, придя сама с извинениями.

— Сегодня я проспала впервые в жизни! Прошу прощения, мисс, больше такое не повторится.

— Вы не находите, что здешний воздух вызывает сонливость? – спросила Франсин.

Миссис Элмазер покачала головой.

— Мне не удалось заснуть до утра, поэтому я и не смогла встать вовремя. Воздух тут ни при чем. У людей благородных – свои причуды и фантазии, мне же воздух везде един.

— Здоровье у вас хорошее, миссис Элмазер?

— Почему нет, мисс? В жизни не была у доктора.

— Ах вот как! Значит, докторов не жалуете?

— Не желаю иметь с ними ничего общего, мисс, если вы об этом, – угрюмо заявила миссис Элмазер. – Какую вам делать прическу?

— Ту же, что и вчера. От мисс Эмили что-нибудь слышно? Она уехала в Лондон на следующий день после вас.

— Я не была в Лондоне. К счастью, мне удалось найти хорошего жильца.

— А где вы проживали, пока не приехали сюда?

— У меня есть лишь одно место, где переждать, – в деревне, где я родилась. Подруга приютила. Ах, душа моя, до чего там приятно!

— Как здесь?

— Да боже упаси! Все равно что мел с сыром сравнивать. В Камберленде, мисс, огромная вересковая пустошь без единого деревца – гляди куда хочешь. Ветра там, конечно, дуют еще те.

— Вы никогда не бывали в этой части страны?

— Только не я! Когда уехала с севера, новая хозяйка взяла меня с собой в Канаду. Кстати, насчет воздуха: будь это правдой, люди там жили бы лет по сто! Канада мне понравилась.

— А кто был вашей следующей хозяйкой?

До сих пор миссис Элмазер выказывала интерес к разговору и вдруг умолкла. Может, не расслышала, что спросила Франсин? Или по какой-то причине не захотела отвечать? В любом случае, настроение у нее резко изменилось – она хранила упорное молчание.

Франсин, как обычно, не сдалась.

— Ваше следующее место было у тетушки мисс Эмили?

— Да.

— Старая леди всегда жила в Лондоне?

— Нет.

— В какой части страны она жила?

— В Кенте.

— Там, где выращивают хмель?

— Нет.

— Значит, в другой части?

— Остров Танет.

— Возле побережья?

— Да.

Тут даже Франсин сдалась: сдержанность миссис Элмазер взяла верх – по крайней мере, на сей раз.

— Идите в холл, – велела она служанке, – и посмотрите, нет ли для меня писем.

Пришло письмо со швейцарским штемпелем. Простодушную Сесилию потешила и обрадовала очаровательная манера, в которой написала ей Франсин. Она с нетерпением ждала того времени, когда их знакомство перерастет в дружбу. Не откажется ли «дорогая мисс де Сор» отбросить церемонии и не согласится ли погостить (позже, осенью) в доме ее отца? Обстоятельства, связанные со здоровьем сестры, вынуждают их перенести дату отъезда. К концу месяца она надеялась вернуться домой и услышать, что Франсин свободна. Ее адрес в Англии был Монксмур-парк, Хантс.

Прочтя письмо, Франсин извлекла из него мораль: «От дурочки может быть много проку, если уметь с ней обращаться».