Страница 50 из 71
Глава 20
Есть особый вид усталости, при котором тело мечтает о кровати, а голова – о продолжении активной деятельности, и, что хуже всего, оба желания одинаково неосуществимы. Первое – потому, что с Ленкиной неуемной энергией покой нам только снится, а второе – потому, что, пока в Сосновке Корнеев с Лихим, нам запросто могут щелкнуть по любопытным носам.
Единственное, что мне оставалось, – анализировать.
Ленка быстро меня нагнала, и какое-то время мы шли молча, говорить не хотелось не потому, что сказать было нечего, а потому, что слишком многое начинало складываться в голове и хотелось с этим разобраться.
Я мысленно перебирала все, что у нас уже есть, как будто раскладывала на столе покупки и решала, что отправить в холодильник, что на полки, а что сразу в кастрюлю.
Неизвестно, что было в блокноте Рогова, и Корнеев вряд ли когда-либо поделится с нами этой информацией, но, учитывая, что Гоша до сих пор в Сосновке, а не в изоляторе, он либо вне их подозрений, либо улик просто-напросто недостаточно. След от ботинка, даже если он совпал, может вообще ничего не значить, если у фермера в ту ночь, к примеру, было алиби. Хотелось бы знать какое. Если допустить, что в ночь убийства он был с Зоей, я бы не придавала такой информации никакого веса.
Во-первых, влюбленная женщина почти наверняка будет покрывать своего мужчину, которых в деревне к тому же не так много, а во-вторых, мне не давала покоя информация о том, что ее дед тоже работал в колхозе. Бабуля, несомненно, права: в Сосновке почти у каждого кто-то в роду был связан с колхозом, но дед Зои имел отношение к бухгалтерии, к которой у пропавшего Киселева как раз и были вопросы.
К тому же на почте Рогов мог рассказать ей гораздо больше, чем она решила поведать нам и следствию. Возможно, тот по неосторожности поделился своими соображениями, не зная, что семья Зои может быть замешана в той старой истории.
Я невольно замедлила шаг, потому что версия о том, что почтальонша может иметь отношение к убийству журналиста, начинала казаться мне все более правдоподобной.
— Ты чего? – спросила Ленка.
— Думаю о том, что Гоша как-то слишком подходит на роль злодея, и не только из-за выдающейся комплекции и следа с тракторной подошвой.
— Это плохо?
— Это удобно, – ответила я. – А удобные версии редко бывают правильными. Что, если фермера кто-то нарочно подставляет, зная, что у его отца был конфликт с Киселевым?
Ленка задумалась, но ненадолго, ее мыслительный процесс обычно работал по принципу вспышек, а не долгого горения.
— Ты про ту драку из архивных записей?
— Вероятно, убийца знал, что такая отметка имеется в архиве, и предполагал, что гибель Рогова могут связать с Киселевым. Тогда Громов становится очень удобным подозреваемым. Особенно если в блокноте журналиста имеются соответствующие записи.
— Эх, взглянуть бы на него хоть одним глазком, – вздохнула Ленка.
— Сам по себе факт, что убийца не забрал его с места преступления, говорит о том, что до истины Рогов добраться не успел, иначе глупо оставлять его там.
— Это риск, ведь если не успеть от него избавиться, он может стать весомой уликой. К тому же, возможно, злодей торопился скрыться с места преступления, кто-то мог его спугнуть.
— Или наш убийца знал, что информация, собранная журналистом, уже отправлена в издательство, а значит, избавляться от записей не имеет смысла. Тем более что Рогов постоянно ходил с блокнотом и любой деревенский мигом бы это подтвердил, что заставило бы Корнеева с Лихим усиленно искать важную вещицу.
— Неужели ты думаешь, что убийство – дело рук Зои? – ахнула подруга. – Она-то точно знала о письмах.
— Вероятно, не только она.
Зоя не выглядела человеком, который способен на что-то жесткое, но она точно знала, что журналист переключился с клада на какую-то сенсацию.
— Получается, она закрутила с Гошей, чтобы его подставить? Стащила ночью ботинки и отправилась на убийство?
— Или уговорила его самого пойти на это ради нее.
— Это, конечно, романтично, но как-то сомнительно, – сморщилась Ленка.
— Надо сказать, – медленно произнесла я, – что, если бы я была на ее месте и знала, что человек вот-вот раскопает что-то опасное..
— Ты бы его убила? – с интересом уточнила Ленка.
— Я бы постаралась с ним сблизиться, чтобы узнать, что тот успел выяснить.
— Ага, и получила бы нагоняй от своего амбала.
— Хотелось бы знать, что за тайну такую узнал Рогов, за которую можно убить.
— А сколько сейчас стоят деньги, которые тогда в ходу были?
— Думаешь, журналиста лишили жизни из-за бумажек?
Ленка лишь пожала плечами, и остаток пути мы шли молча.
С наступлением сумерек воздух стал мягче, вдоль дороги приятно пахло полынью, я старалась наслаждаться моментом и не думать ни об амбаре, ни о теплой руке Корнеева у меня на локте, ни о том, что все это, по-хорошему, должно было происходить по отдельности, и последнее – не на месте преступления.
Уже у самого поворота к бабушкиному дому подруга заявила:
— Я слышала, что Дмитрий Евгеньевич кому-то звонил и попросил проверить Громовых, где те были на момент исчезновения Киселева.
— А где им быть? – удивилась я. – Неужели он думает, что они на моря из Сосновки в отпуск уезжали?
— В общем, рассказываю как есть, а уж что подразумевал твой Дмитрий, мне неведомо. Еще он спросил про след от ботинка, а услышав ответ, удивился и сказал: интересно!
— И ты молчала до самого дома?
— Я шла и наслаждалась своей значимостью.
— Ты чудовище.
— Зато полезное, – с достоинством ответила она.
На столе уже стояли котлеты, миска с молодой картошкой и пучок укропа, аромат которого заполнил всю кухню. Из комнаты появилась бабушка.
— Небось зверски проголодались?
Она попала в точку, лично я принялась есть, не успевая толком пережевывать. Ленка некоторое время держалась, примерно до третьей котлеты.
— Клавдия Петровна, – спросила она с праздным видом, – а Зоя с Роговым много общалась?
Бабушка даже не подняла головы.
— А это ты у Зои спроси. Только поешь сначала, сыщица, – добавила она. – А то у тебя расследование на голом энтузиазме держится.
— Голодном скорее, – хохотнула подруга.
Ленка послушно доела и больше вопросов бабушке не задавала. Та вскоре отправилась спать, и мы последовали ее примеру.